4-го октября в Михайловском театре состоялась премьера балета «Баядерка» в хореографии Начо Дуато. По крайней мере, так указано в программке, и рекламная кампания спектакля от уличных афиш до телевизионных репортажей была построена вокруг имени «выдающего испанского хореографа» [1]. Имя же Мариуса Петипа выносить на афишу не стали: его оригинальное произведение, как сообщается в буклете, послужило лишь «мотивом» [2] для создания нового балета Дуато. Между тем, два акта из трех (sic) «новой» «Баядерки» заимствованы из балета Петипа практически с побуквенной точностью, и это-то, в свою очередь, навело на мысль о нечистоплотности мотива «обновить» наследие Петипа как самого Дуато, так и тех, у кого подобное ловкачество не вызвало вопросов, а должно было бы.

Анжелина Воронцова - Никия. Фото Стаса Левшина (с) Михайловский театр

О перекраивании балетов Петипа и разномастных спекуляциях, зиждущихся на его хореографическом наследии, говорилось немало еще с конца XIX века. «Чужие труды бесцеремонно воруются или безбожно уродуются», – писал сам Петипа в 1906 г. «Мое имя совершенно исчезло с афиши <…> Что же станут делать после моей смерти? Тогда уже имя мое никогда не появится на афише…». Маэстро трезво оценивал будущее своих балетов, в виду которых, выражаясь гоголевскими словами, находится «потомство, а не подлая современность».

Что же представляет собой новинка сезона, если отбросить театральный пиар и взглянуть на хореографический текст с точки зрения фактов? 

Сергей Стрелков и Анжелина Воронцова. Фото Стаса Левшина (с) Михайловский театр

Начало первого акта вроде бы внушает оптимизм: авторская хореография Дуато присутствует в изрядном количестве. Великого брамина, ограниченного у Петипа пантомимными высказываниями, Дуато наделяет полноценными танцевальными репликами. Даже более: брамин в балете Михайловского театра молод, красив и горяч, и это обстоятельство обещает заострить грани любовного четырехугольника «Никия-Солор-Брамин-Гамзатти». Кастинг на эту роль Сергея Стрелкова – одно из удачнейших решений премьерного показа. Обновлен выход девадаси: в танце девушек то и дело мелькают движения, претендующие на этнографическую верность; переставлен соло-выход Никии (Анжелина Воронцова), комично подергивающей головой и принимающей непривычные балетному артисту па из индийского классического танца, и пр. Хореограф разворачивает свою мысль в комфортном для себя пространстве неоклассики, замешанной на эклектике, и можно подумать, что в таком духе будет проведено все дальнейшее повествование. Не тут-то было!

Сцена из первого акта. Фото Стаса Левшина (с) Михайловский театр

Начиная со второй картины первого акта зритель, хорошо знакомый с балетом Петипа, может начать терзаться смутными сомненьями. Понять, отчего «мотивы» балета XIX века, вводимые Дуато в хореографию еще несколько сцен назад, вдруг перерастают в оголтелый «копипаст» Петипа, решительно невозможно. Полностью заимствованы: номер Джампэ, танец девушек с опахалами и выход 4-ки баядерок, вариации Гамзатти, Солора, Божка, кода и даже монолог Никии. Как видно, вся эта пирушка, в смысле свадьба, раскручивается за счет хореографии Петипа, но это обстоятельство, тем не менее, не мешает заявлять Дуато, что «первый и второй акты – это в чистом виде Дуато» [3] (о себе в третьем лице, все верно). Если и есть что чистого во всем этом, так только беспредельная наглость.

Танец Джампэ. Фото Стаса Левшина (с) Михайловский театр

«Копипаст» второго акта прерывается дуатовскими вставками в нескольких местах, которые никак не влияют на драматургию: индусский танец заменен танцем бледнолицых барабанщиков; взамен торжественного адажио гран па брачующиеся исполняют невнятный дуэт; наконец, в действие вводится лубочный танец придворных, видимо, исключительно для того, чтобы продемонстрировать роскошество костюмов. Собственно, из крупного – все, остальное – «косметический ремонт» и подавно.

Сергей Стрелков и Анжелина Воронцова. Фото Стаса Левшина (с) Михайловский театр

В третьем же акте автор хореографии Начо Дуато то ли от собственного бессилия, то ли в силу причин, известных ему одному, самоустраняется совершенно. Заключительный акт – знаменитая картина «Царство Теней» – это полностью заимствованный «новым» балетом Дуато акт из «Баядерки» Петипа от первой до последней сцены, не считая минутного финального довеска, собранного из комбинаций все того же Петипа. Поистине выдающийся ход выдающего испанского хореографа современности! Ужели выдающемуся хореографу не нашлось сказать чего-нибудь своего, сугубо самостоятельного хотя бы в финале? Не каждому предоставляется такая возможность. Для того же, чтобы приладить хореографию Петипа к личным нуждам, выдающихся способностей не требуется. 

Царство Теней. Фото Стаса Левшина (с) Михайловский театр

Оригинальные идеи у хореографа из Испании иссякли, судя по всему, уже к концу первого акта, и если называть вещи своими именами, то, на мой взгляд, речь идет о премьере новой постановки «Баядерки» Мариуса Петипа, в которую со своими мотивами влез Начо Дуато, но никак не наоборот. Де-факто в «новом» балете хореографии Петипа больше, чем хореографии Дуато. Любопытный творческий метод, не правда ли? Граничит с мародерством, но кого волнуют такие детали, когда речь заходит о возможности монетизировать чужое наследие при полной несостоятельности выдать что-нибудь свое в масштабе не пары переставленных номеров, а единого содержательного сочинения со стилистически выдержанной танцевальной композицией, грамотно разведенными группами кордебалета, монологами, вариациями главных героев и лаконичными мизансценами.

Валерия Запасникова и Анжелина Воронцова. Фото Стаса Левшина (с) Михайловский театр

Подобные премьеры вызывают недоумение еще и потому, что балетная труппа Михайловского располагает превосходными артистами, которым по силам исполнять балеты Петипа в том виде, в каком они существуют в большинстве театров мира, – в виде редакций или реконструкций. Анжелина Воронцова-Никия была одинаково хороша и в эклектических изворотах Дуато, и в том, что поставил Петипа, и куда больше хотелось увидеть полноценный монолог ее героини во втором акте, из которого Дуато изъял танец с корзинкой. Как не отметить Валерию Запасникову-Гамзатти, блестяще справившуюся со своей партией? Любимца публики Джулиана Маккея, перевоплотившегося в золотого Божка и отчеканившего золотые пируэты? Кордебалет из «Царства Теней», наконец, удививший не только синхронностью и ясностью перестроений, но и высокими арабесками как на подбор? 

Иван Зайцев - Солор. Фото Стаса Левшина (с) Михайловский театр

И ведь ситуация с «Баядеркой» не казалась бы настолько бесстыдной, изловчись Дуато так поступить у себя в Испании или где-нибудь еще. Однако мы все-таки в России, в Петербурге, так почему же государство участвует в финансировании [4] постановки, попирающей имя балетмейстера, который завещал свои балеты русскому танцевальному искусству и был, кстати, удостоен чести получить русское гражданство? В наши же дни заезжий гастролер ставит свое имя на хореографии Петипа и, почти как в анекдоте, перепевает нам его балеты. За деньги российских налогоплательщиков.

[1] Анонс премьеры на официальном сайте Михайловского театра.

[2] Буклет-программка балета.

[3] Новости культуры: репортаж «Испанский танцовщик Начо Дуато поставил в Михайловском театре балет «Баядерка»». Эфир от 07.10.2019 (15:00).

[4] Информация о договоре оплаты услуг в качестве приглашенного главного балетмейстера на сценической площадке заказчика на официальном сайте гос. закупок: http://zakupki.gov.ru/223/contract/public/contract/view/general-information.html?style44=false&id=7572481. Остальные договоры, связанные с финансированием премьеры, также доступны на сайте.

Источник фото: Официальный сайт Михайловского театра (https://mikhailovsky.ru/media/photo/la_bayadere/)