Почему в каждой из нас есть что-то от Эммы Бовари?

Случалось ли вам, только проснувшись, злиться на несправедливую к вам судьбу? Хотя бы потому, что вставать приходится рано утром? И в квартире то слишком холодно, то душно, и уж лучше бы лил дождь, чем пекло солнце. Идет дождь, и снова хочется жары. Преодолевая тоску, вы идете на когда-то очень желанную, но сейчас все более ненавистную работу. Вам точно хотя бы раз казалось, что у сидящей напротив женщины в метро работа легче вашей, а люди на автомобилях спешат на большой праздник жизни. Куда приглашены все, кроме вас. Каждый испытывал это гнетущее желание переодеться в другую жизнь — как в кино, как в книгах, как у всех французов, американцев. И все просто, если желания предстанут ясными целями. Или наоборот, так и останутся нежными мечтами, в которые, как в теплое одеяло, укутываешься холодной ночью. Но недовольство всем, что является частью нас самих— это несопоставимая с жизнью болезнь, приводящая к саморазрушению.

эмма бовари

В 1856 году в литературном журнале «Revue de Paris» начинает издаваться роман Гюстава Флобера «Госпожа Бовари». Сопровождаемый большим резонансом, он становится скандально популярным. Его автора и издателя привлекают к суду, а сама Эмма Бовари вскоре оказывается именем нарицательным, собирающим образом всего безнравственного и «оскверняющего мораль».

Но что общего с нами, современными женщинами? Ведь сравнение не только незавидное, но и оскорбительное, если не знать, что сам Флобер говорил: «Эмма Бовари — это я!».

История одного адюльтера. Сюжет романной, картинной любви, нами подсмотренной и потому так сильно желанной, Флобер проецирует на реальную жизнь. История лихорадочного поиска чего-то сложного и как будто прекрасного, такого по форме и цвету напоминающего истинное счастье.

Думаю, каждый сможет узнать себя в описанных ниже бытовых ситуациях.

Сидит в уютном месте компания близких друзей, вечером, в пятницу. Уставшие за неделю, сейчас они мягкие, расслабленные и чуть красные от вина, делятся друг с другом новостями. Потом мыслями и взглядами на все происходящее вокруг. И кто-то, позволив себе в этот вечер быть немного высокомерным и умудренным жизнью, скажет что-то похожее на: «Здорово, что есть такие люди, с которыми можно собраться и просто поговорить о серьезном. Посмотрите, за соседними столами точно обсуждают работу, деньги, сделки, отношения, сплетни и всю остальную суету, и вряд ли они когда-нибудь задумываются о истинно важных вещах!» Если посмотреть на этот ресторан или бар сверху, то каждый столик окажется обособленным, отдельным островком, жители которого уверены в своей непричастности к обыденной, пошлой жизни. И внутри этого острова, каждый выделяет только себя из безликой массы соседей. А вот одна из главных характеристик мироощущения Эммы Бовари.

эмма бовари

«Все, что ее окружало, – деревенская скука, тупость мещан, убожество жизни, – казалось ей исключением, чистой случайностью, себя она считала ее жертвой, а за пределами этой случайности ей грезился необъятный край любви и счастья».

Флобер описывает естественную реакцию и актуальную по сей день тенденцию отходить в сторону от всего того, что мы так яро презираем и осуждаем, но не замечаем в себе. Единственное решение – это обособиться, чтобы не испачкаться о привычки испорченного общества.

А вы думали о том, что Счастье рождается в специальной почве, при благоприятной температуре и под особенным дождем, например, английским? А так как это плодородное место – точно не город, в котором, мы живем, то нужно скорее переехать, а лучше сбежать. Хотя бы в Питер! Вечное скитание в попытках ощутить ту самую секунду счастья, к которой готовишь себя всю жизнь.

эмма бовари

«Порой ей приходило в голову, что ведь это же лучшие дни ее жизни, так называемый медовый месяц. Но, чтобы почувствовать их сладость, надо, очевидно, удалиться в края, носящие звучные названия, в края, где первые послесвадебные дни бывают полны такой чарующей неги!».

И вот- вот … Эта секунда схвачена, она в руках, мы хотим ее рассмотреть, любоваться ею, вдохнуть, попробовать на вкус. Насладиться. Но она оказывается лишь тоненькой ниточкой воды, которая, через мгновение ускользает сквозь пальцы. Вот эта секунда? Невзрачная и короткая? И это Ее люди назвали таким похожим на золото словом «Счастье»? Да! И поистине счастливый тот человек, который понял, что счастье – это не мешок с деньгами, им нельзя позвенеть и не пирожное, им нельзя насытиться и даже не картинка, которую повесишь на стену и будешь любоваться. В этом мы все – Эмма Бовари. Предвкушение чувства часто оказывается сильнее самого чувства. Мы готовимся к нему, воображаем, каким оно должно быть, идеализируем. В голове у каждой женщины есть законченный, до мельчайших деталей продуманный идеально ровный макет жизни. На котором каждая тропиночка была выложена с огромной любовью. Но вот приходит время прокладывать тропинку в реальной жизни, и настигает разочарование. Ведь в жизни она не озарена лунным светом. Не получилось с тропинкой, тогда построим дом. Он должен быть из белого камня. Но у нас есть только деревянные доски! Тогда колыбелька точно будет «в виде лодочки с розовым шелковым пологом.» Но увы.

эмма бовари

«Таким образом, она себя не порадовала теми приготовлениями, которые подогревают материнскую нежность, и ее любовь к ребенку в самом начале была этим, вероятно, ущемлена».

Эмма Бовари выросла в провинциальном городе в обстановке, полностью лишенной не только поэтичности, но даже едва уловимой эстетической красоты, выражаемой в истинном искусстве музыки, живописи и литературы. Единственным ее окружением были любовные романы низкого пошиба, с картинным проявлением чувств и героическими подвигами. Произошла чудовищная подмена ценностей. Сначала на жизнь героини ложится книжная пыль фальши, игры, притворства, а после Эмма перестает видеть границы между жизнью настоящей и той, в которую она играет. Она становится всего лишь образом.

«У меня есть любовник! Любовник!», – повторяла она – <…> значит, у неё будет теперь трепет счастья, радость любви, которую она уже перестала ждать. Перед ней открывалась область чудесного, где властвуют страсть, восторг, исступление. <…> Ей припомнились героини прочитанных книг, и ликующий хор неверных жен запел в ее памяти родными, завораживающими голосами. Теперь она убеждалась, что отныне она тоже являет собою образ влюбленной женщины, который прежде вызывал в ней такую зависть, убеждалась, что заветная мечта ее молодости сбывается».

эмма бовари

Как часто нас не устраивает роль, которая дана нам от рождения. Многие предпочли бы родиться не в России, а в любой другой стране. Помню в детстве, гуляя по Арбату, так хотелось слиться с толпой туристов и казаться иностранцем, что мы начинали щебетать на ломаном английском и спрашивать, как пройти туда-то и были очень горды тем, что могли одурачить наших жителей. И сколько было таких игр в детстве. А у взрослых эта игра называется – стиль жизни. Если век Эммы Бовари грезил о романтической любви, то наш век мечтает о всем том, что может вписаться в формат успешной жизни. Это кофе по утрам из знаменитой кофейни, обладание несколькими атрибутами «красивой жизни», допуски на закрытые вечеринки (те же самые балы). Калейдоскоп пестрой, резко сияющей жизни, от которой слепнешь.

И в самом деле, заканчивается роман тем, что главная героиня принимает мышьяк, в надежде трагично и красиво умереть. Но даже тут Флобер не позволяет ей пережить последние часы жизни так, как написано в романах. Вместо этого – описание физилогической реакции организма на отравление. И только в последние секунды перед Эммой предстает ее реальная жизнь – в привидевшемся образе слепца, кем она и являлась всю свою жизнь.

Наивная, больная мечтательность, ложный идеализм, неспособность испытывать радость от простых вещей и вечное ожидание того самого момента, ради которого стоит жить – все это в 1902 году Жюль де Готье объединит под одним понятием «Боваризм».

«Трагедия обыкновенной провинциальной дамы, мещанки, не отличающейся ни образованием, ни умом, под его руками стала трагедией каждого человека, взыскующего лучшей жизни, более высокого счастья и другой действительности».