ЗА КУЛИСАМИ ГЛАВНОГО УНИВЕРМАГА ПАРИЖА

Интересно, сколько оттенков серого нужно различать, чтобы считаться настоящим парижанином? Я думала об этом, когда перепрыгивала через мутно-зеркальные лужи, в которых отражались ажурные фасады османовской архитектуры девятого округа и пасмурное февральское небо. Сонный город был похож на черно-белый фильм Годара, и мое пальто песочного цвета явно не вписывалось в этот монохром. Безлюдные улицы будничного Парижа вдохновляли меня, поэтому перед утренними сменами мне нравилось иногда выходить из метро на пару остановок раньше и устраивать себе небольшую пешую прогулку.

Обогнув Гранд Опера по улице Скриб, я свернула на Площадь Дягилева. На горизонте замелькала знакомая дразняще-красная вывеска с многообещающим названием «Galeries Lafayette». Разодетые в дорогие брендовые вещи, манекены скучали в бликующих витринах пустого универмага. Возле главного входа со стороны улицы Могадор в ожидании открытия магазина кучковались нетерпеливые китайские туристы, готовые выложить немыслимые суммы денег за настоящие «мейдинфрансы».

На служебной проходной, расположенной в глубине узенькой улицы Прованс, было не протолкнуться. Группа рабочих из Восточной Европы пыталась решить какие-то проблемы с администрацией, создавая помехи опаздывающим на работу сотрудникам. Протиснувшись сквозь галдящую на ломаном французском толпу, я приложила свой пропуск к автомату и, проскочив через охрану, пулей помчалась на третий этаж, лавируя между стендами с дорогими часами, ценники которых были похожи, скорее, на номера лотерейных билетов, и флегматичными уборщицами, неторопливо домывающими мраморный пол.

В крохотной комнатке, похожей на кладовку, меня уже ждали мое черное муслиновое платье, белый нашейный платок и педантичный менеджер Людовик.

— Сегодня ты слишком поздно. Переодевайся, бриф через десять минут. Davai-Davai!- Людовик знал несколько слов по-русски и любил вставлять их по поводу и без при каждой нашей с ним беседе.

Добро пожаловать в Галери Лафайет!

Через некоторое время я уже стояла на первом этаже между ювелирным и парфюмерным бутиками и просматривала в планшете памятку с новинками и акциями текущей недели. Утренний свет просачивался сквозь витражи легендарного сорокаметрового купола и наполнял все пространство мягким золотистым сиянием. На бархатных подушечках за прочным кристально чистым стеклом всеми цветами радуги переливались эксклюзивные драгоценности. Заиграла легкая приятная музыка, и на эскалаторе показались первые посетители. Стараясь не обращать внимание на нестерпимую боль от непроходящих мозолей, я включила дежурную улыбку и приготовилась в очередной раз отыграть свою незначительную роль в ежедневном спектакле театра роскоши и люкса.

Вот уже четыре месяца так начинался мой типичный рабочий день. Профессия «hôtesse d’accueil», или просто «отéсс», пользуется большой популярностью у студентов: её отлично удается совмещать с учебой, так как занятость и нагрузку можно регулировать самостоятельно. При трудоустройстве требования к потенциальным кандидатам достаточно высоки: необходимо соответствовать определенным внешним критериям и обязательно знать иностранные языки (чем больше, тем лучше). Проблемы с английским могут перечеркнуть даже самое безупречное резюме.

Перед тем, как отесс выходит на отполированные подмостки самого красивого торгового центра столицы, ей объясняют правила игры. Красная (и только красная) губная помада, отсутствие яркого маникюра, из украшений – лишь обручальное кольцо, туго затянутый пучок и никаких признаков усталости на лице. На случай забывчивости или бунта у менеджеров всегда найдется лак для волос и ацетон, чтобы привести вас в надлежащий вид. Форма – от агентства, телесные колготки – за свой счет. Наконец, самое страшное – черные лодочки на невысоком каблуке, которые необходимо приобрести за пятнадцать евро перед первой миссией. Иногда мне кажется, что именно эти туфли были причиной стремительного увольнения некоторых девушек, потому что на ноге они производили эффект испанского сапога, и мало кто выдерживал такую суровую шестичасовую пытку. Именно столько длится стандартная смена, в течение которой отесс обязана улыбаться в режиме нон-стоп, приветствовать каждого покупателя и делать все возможное, чтобы он не потерялся в лабиринте нескольких сотен брендов. Работать приходится стоя, без права присесть или отлучиться в туалет. В экстренных случаях все действия необходимо согласовывать с менеджерами по специальному служебному телефону.

— Добрый день, Мадам! Добро пожаловать в Галери Лафайет! Могу ли я Вам помочь? – словно робот, повторяла я снова, и снова, и снова…

Ежедневно отвечая на одни и те же вопросы огромного количества людей, я произносила свои отрепетированные реплики на автопилоте. Впрочем, иногда система давала сбой.

— Добрый день, Мадам… — по удивленному лицу стоявшего передо мной мужчины я поняла, что сказала какую-то глупость. В панике, вместо того, чтобы вежливо выкрутиться из неловкой ситуации, я приняла гениальное решение сделать вид, что ничего не произошло. Наверное, в надежде, что он примет мою оговорку за свою ослышку.

Несколько раз я забывала, на каком языке мне задавали вопрос, и зависала на некоторое время, пытаясь восстановить в памяти события предыдущей минуты. В такие моменты была бы очень кстати реактивная помощь суфлёра, за неимением которого полагаться приходилось лишь на собственную интуицию.

Настоящая катастрофа случалась тогда, когда я просто не понимала, что искал клиент. Как бы хорошо ты не зал французский, все равно найдутся слова, которые ты, как иностранец, слышишь впервые. В моем случае это был «непромокаемый дождевик». Покупатель очень долго на языке жестов пытался описать мне этот предмет гардероба, но его пантомима была неубедительной: пришлось звать на помощь стоящую неподалеку коллегу-француженку.

Это похожее на элитную квартиру пространство отделено от суеты внешнего мира огромной металлической дверью на кодовом замке. Здесь организуют приватные шопинг-сеансы для тех, кто готов отдать за покупки не менее n-ной суммы денег. Функции отесс на этом уровне заключаются в том, чтобы принимать звонки от особо важных клиентов и консультировать их по всем вопросам. Другим бонусным распределением может стать работа в бутике одного из самых знаменитых французских домов моды. В этом случае правила игры становятся еще более изощренными: например, необходимо пахнуть парфюмом только этой марки и запрещено называть цены изделий. Особые требования предъявляются к речи: она должна быть не просто вежливой, а ультра-вежливой. Никаких «могу я вам подсказать» и «извините» — только «что я могу для вас сделать» и «прошу принять мои извинения».

Добро пожаловать в Галери Лафайет!

— О, Господи, я думала это манекен! — раздался откуда-то испуганный женский голос. Это был самый распространенный комментарий, который мне доводилось слышать в свой адрес. Призадумавшись, со спины я, наверное, и правда была похожа на одну из стоящих рядом пластмассовых кукол, поэтому любое мое резкое движение доводило особо впечатлительных клиентов до предынфарктного состояния.

Пожилая дама в элегантном темно-бордовом пальто и причудливой фетровой шляпке приблизилась ко мне, чтобы узнать, где она могла бы приобрести колготки. Получив ответ на свой вопрос, она не спешила со мной расставаться и задержалась ещё минут на сорок. Очевидно, ей просто хотелось с кем-нибудь поговорить. Она рассказывала мне истории из своей молодости, а затем, узнав, что я русская, долго говорила о России.

— Я всегда мечтала побывать в Санкт-Петербурге. Великолепный город… Россия – такая прекрасная страна, но ваш народ много страдал, — невесело заключила она.

Уходя, на прощание она поделилась со мной рецептом чудодейственной солевой ванночки для ног. В этот момент я вспомнила про свои больные мозоли и с нетерпением посмотрела на часы. Мои страдания, к счастью, вот-вот должны были закончиться.

Тридцатиминутный антракт был самым долгожданным событием рабочего дня. Невозможно описать, какой кайф испытывает человек, когда снимает с себя самые неудобные туфли во Вселенной. Разувшись, я сидела на мягком диванчике в комнате отдыха и наблюдала за другими сотрудниками Галереи. Многие продавцы из улыбчивых и приветливых льстецов превращались в хмурых интровертов, как только переступали порог этого скрытого помещения. В кулисах каждый находился в своем пузыре, изредка перекидываясь парой штампованных фраз с таким же измотавшимся напарником.

— Шарлотт подала жалобу на одного из охранников за домогательство… — услышала я обрывки разговора своих коллег за соседним столиком, — …он как-то неосторожно сделал ей комплимент…

Я сразу вспомнила, как часто сама слышала случайные комплименты от посетителей, но мне ни разу не приходило в голову расценивать их как одну из форм дискриминации. Разве что в тех случаях, когда дело доходило до личных и чересчур настойчивых просьб. Правда, к сожалению, согласно правилам игры, отесс не имеет право грубить клиентам магазина, даже если ситуация располагает к обратному, так что у меня до сих пор хранится целая коллекция записочек с номерами телефонов, по которым я так и не перезвонила.

Неожиданно ко мне подсел Фабьен. Он был одним из немногих, с кем можно было поболтать в перерыве. Фабьен был французом с марокканскими корнями. Недавно он закончил вуз и уже полгода не мог найти нормальную работу.

— Вчера был на очередном собеседовании… Они мне перезвонят, — иронично усмехнулся он.

Почти все мои коллеги были студентами или молодыми выпускниками. Среди них были будущие адвокаты, стилисты, ювелиры, переводчики, киноведы, экономисты и даже одна академическая певица, которая иногда в конце рабочего дня демонстрировала нам свои вокальные данные прямо в раздевалке, с забавным акцентом напевая арию «Соловей мой, соловей».

В комнату отдыха ворвался Людовик. Перекинувшись парой слов с ребятами возле кофейного автомата, он понёсся в нашу сторону.

— Ну, что, скоро закончится перерыв… Один из проверяющих сказал, что кто-то из нашей команды сегодня недостаточно улыбался. Постарайтесь быть максимально любезными. Играйте! Получайте удовольствие от вашей игры! — с энтузиазмом выпалил он. Людовику нельзя было отказать в оптимизме. Мы честно пообещали стараться изо всех сил, и я с ненавистью посмотрела на лежащие рядом зловещие черные лодочки.

Во втором акте утренней смены всегда работалось немного легче. Ощущение приближающейся свободы придавало сил. К середине дня клиентов заметно прибавлялось, поэтому в общении с ними время пролетало почти незаметно.

Напротив меня, в бутике одной культовой французской марки, одетая в деловой костюм женщина средних лет пыталась сделать, наверное, один из главных выборов в её жизни. Во всяком случае так можно было подумать, судя по выражению её лица. Она сосредоточенно наблюдала за тем, как услужливая продавщица, надев белые перчатки, бережно вытаскивала из шёлковых чехлов и выставляла на прилавок аккуратные блестящие сумочки. Покупательница примеряла их по очереди то на правое плечо, то на левое, иногда на оба плеча сразу. Она долго крутилась перед зеркалом и никак не могла определиться между черной и зеленой. Мне больше нравилась первая. Было очень интересно узнать, чем закончится эта басня. Консультант не скупилась на комплименты, стараясь угодить привередливой клиентке. Женщина снова надела черную сумку, но, колеблясь, всё ещё поглядывала на зеленую. Внезапно, заметив мой любопытный взгляд, она дружелюбно улыбнулась, словно ища моего совета. Немного смутившись, я улыбнулась в ответ и слегка кивнула в знак одобрения. Не знаю, повлияло ли это как-то на ее решение, но из бутика она ушла с черной сумкой и очень довольным видом. Я знала, во сколько ей обошлась эта покупка, поэтому могла понять причину её эйфории.

Мимо меня вальяжно прошла знакомая парочка. Длинноногая ослепительная брюнетка и загорелый молодой мужчина в синем вельветовом пиджаке. Я видела их в Галерее почти каждую неделю. Весь их гардероб даже навскидку стоил весьма приличных денег, и выглядели они, в целом, так, словно только что сошли со страниц модного глянцевого журнала. Это были одни из тех постоянных клиентов, которые ходили в универмаг с регулярной частотой, как на работу. У французов есть хорошее выражение «lèche-vitrine», которое дословно означает «облизывать витрины», то есть бродить по магазинам, разглядывая товары и не покупая их. Безобидное развлечение, на первый взгляд. Интересно, может ли оно от злоупотребления превратиться в альтернативную форму шопоголизма?

— Добрый день! Могу я спросить вас, где находится район трусов? – вполголоса обратился ко мне молодой посетитель с мотоциклетным шлемом в руках.

Нижнее белье и носки были абсолютными лидерами среди запросов клиентов мужского пола. Мне пришлось в тысячный раз за день объяснять, что главное здание Галереи отведено женской моде, а мужской отдел находится в соседнем корпусе и попасть в него можно через надземный переход… Поблагодарив меня за помощь, молодой человек уверенно двинулся в указанном направлении.

Я заметила, что клиенты-мужчины в основном делились на два типа: тех, кто, обвешанный пакетами, смиренно волочился за своей второй половиной, и тех, кто, приходил в магазин самостоятельно с какой-то конкретной целью. Первые были жертвами обстоятельств и, так или иначе, изучали ассортимент бутиков. Траектория перемещения по Галерее вторых была очень четкой: вход – отесс – цель – выход. Все маркетинговые уловки были бессильны перед ними, так как они редко теряли время на бессмысленное созерцание стендов с вещами, которые не собирались покупать.

 — Тебе сегодня повезло больше, чем мне. Не стоять на почётном карауле при такой холодине… — моя коллега по имени Жюли подоспела принять у меня пост. Утренняя смена подошла к концу.

 «Почётным караулом», или «la haie d’honneur», назывались последние двадцать минут до закрытия магазина, в течение которых все отесс выстраивались в небольшой коридор перед центральным выходом на улицу Могадор. Финальная часть спектакля пользовался огромным успехом у посетителей универмага, которые, проходя мимо, не упускали шанса отточить на нас свое остроумие. В ход шло все: крики «Браво!», аплодисменты, жесты «Честь имею!», подиумная походка, несложные танцы и многочисленные благодарности за теплый приём.

Сочувственно взглянув на Жюли и пожелав ей удачи, я поспешила переодеться и поставить свою подпись в контрольном журнале. Через полчаса я уже стояла на порожках служебного выхода и с наслаждением вдыхала доносившийся из соседнего ресторанчика заманчивый аромат сладких булочек и свежезаваренного кофе.

Возле VIP-подъезда наш камердинер Самир помогал большой арабской семье погрузиться во вместительный минивэн. Благополучно запихнув в машину многочисленные пакеты с обновками, он захлопнул дверцу и дал знак водителю. Увидев меня, он еле заметно махнул мне рукой и, отвернувшись, заговорил с ожидающим его шофером принцессы одной из стран Персидского залива…

Проходя мимо стоявшего неподалеку неприметного ларёчка со всякими безделушками для туристов, среди наваленных в кучу сувениров я увидела маленький ящик, доверху забитый брелоками, часами и браслетами. Мне захотелось рассмотреть их поближе.

— Двадцать евро, — тут же подсуетился смуглый немолодой продавец.

«В конце концов, я сегодня заработала, как минимум, на двое!» — с гордостью подумала я.

Хорошенько покопавшись в этом сверкающем хаосе, я выбрала самые обыкновенные наручные часы с серебристым циферблатом на кожаном ремешке и, осчастливив себя незапланированной приятной покупкой, заскочила в подъехавший полупустой автобус.