Есть мультфильмы, которые каждый из нас знает наизусть с рождения. Наши первые представления о добре и зле формировались на них, даже если мы этого уже не помним. Так же как у меня при просмотре этих мультиков, у вас будут проступать то слезы ностальгии, то улыбки и смех благодаря блестящему юмору и тонко подмеченным реалиям из жизни. А то и заставят вас серьезно задуматься: может, стоит пересмотреть какие-то из них, чтобы взглянуть на себя со стороны, а может, вновь поверить в любовь и доброту.

Мне посчастливилось побеседовать с великим человеком, познакомившим нас с гибким как пластилин и хрупким как спичка миром мультипликации, режиссёром-мультипликатором, сценаристом, лауреатом Каннского фестиваля за лучший короткометражный мультфильм, обладателем пяти кинопремий Ника и множества других наград, Гарри Бардиным.

garry-bardin-nastupilo-potom

Гарри Бардин

Позволю сказать несколько слов от себя перед тем, как вы прочитаете интервью: мои мысли на тему, которые возникли после просмотра мультфильмов Гарри Яковлевича. Сюжеты, где главные герои животные, отражают ситуации в нашей человеческой жизни, черты наших характеров (положительные и не очень), дают посмотреть на самих себя со стороны и воспитывают чувства доброты, сострадания, справедливости, любви к ближнему. Они создавали наш маленький детский мир, который готовил нас к жизни.

В мультиках из детства картинки не сменяют друг друга в бешеном ритме, рассказ идет плавно, тем самым давая нам возможность и время подумать и задуматься… Не это ли развивает личность, понимание мира и взаимоотношений между людьми у маленького человека наравне с книгами? И главное – способность вдумчиво относиться к жизни, умение слушать и слышать. С сожалением признаю, что те мультики, которыми «кормят» наших детей сейчас, неспособны вызвать глубокое чувство сострадания к героям, а здесь меня заставили переживать даже машинки, веревочки и спички.

garry-bardin-nastupilo-potom

Кадр из мультфильма «Конфликт», 1983

Гарри Яковлевич, в течение первых восьми лет работы режиссером-мультипликатором Вы создавали рисованные мультфильмы для детей. Как и почему произошел переход с детской анимации на кукольно-пластилиновую взрослую? Как Вам пришла идея создавать объемную мультипликацию на серьезные социальные темы?

Во-первых, я не делю свою аудиторию на детскую и взрослую. Я считаю, что то высокомерие, которое проявляют взрослые по отношению к детям, оно не подтверждено никак. Они чувствуют и понимают гораздо больше, чем мы представляем себе. Ну а что касается перехода, то он произошел от того, что я придумал идею антивоенного фильма «Конфликт». Она требовала объемного воплощения, потому что рисованным спичкам зритель не так бы сопереживал, как настоящему горящему и ломающемуся дереву. И это символ человеческой жизни – спички. Того, что она короткая, что она сгорает.

Когда я придумал эту метафору, я понял, что никому эту идею я передать не смогу, и я должен снять это сам. И как мне тогда казалось, я ушел на сторону всего на один фильм, вильнул, думая, что вернусь назад. Но производство объёмного анимационного кино меня так увлекло, что, сняв «Конфликт», я уже не вернулся, а стал придумывать такие сюжеты, которые бы не требовали традиционной куклы. Потому что традиционную кукольную мультипликацию я не люблю. И я уходил такими галсами, придумывая то веревочный «Брак», то проволочные «Выкрутасы», то «Банкет», застолье без персонажей, то пластилиновые фильмы. А поскольку плоский пластилин уже снял Александр Татарский («Пластилиновая Ворона», «Падал прошлогодний снег» – прим.), то мне было интересно попробовать его в трехмерном изображении. В отличие от анемичной кукольной мультипликации, пластилин имеет хлесткость движения, достаточные пластику и эмоции, которые меня устроили.

А как Вы определяете материал, используемый в мультфильме? От чего зависит выбор?

От идеи. От идеи идет материал, музыка. Музыка — это всегда моя правая рука. Я использую музыку, как правило, любимую мной и дарю ее зрителю.

garry-bardin-nastupilo-potom

Кадр из мультфильма «Выкрутасы», 1988

Как снять душевное кино с актерами – понятно, как нарисовать персонажей и вдохнуть в них жизнь – тоже. Скажите, а как заставить зрителя переживать до слез о том, что происходит на экране, если главные герои – куски пластилина или вовсе веревочки и спички?

Я в таких случаях говорю, что любой парадокс должен стоять на фундаменте правды. То есть я предлагаю зрителю каждый раз сыграть со мной в игру. Это игра ума. И важно для меня то, что я должен преодолеть зрительскую нелюбовь к кукольной мультипликации. То есть я должен зрителя зацепить, заставить его поверить, что то, что он смотрит – правда. И он участвует в моей игре. Зацеплю я его или нет – это каждый раз риск для меня, но рисковать надо.

Да, видимо, секрет волшебства не постигнуть. Если бы его знали, то все бы могли снимать.

Да, все бы снимали, и каждый взял бы себе фамилию Бардин (улыбается).

garry-bardin-nastupilo-potom

Кадр из мультфильма «Банкет», 1987

Есть ли одна основная идея, которой пронизаны все Ваши мультфильмы?

Как выяснилось с годами – да, есть. Это стремление к свободе. Например, вы помните «Летучий корабль»: «Свободу, свободу, мне дайте свободу, я птицею ввысь улечу». У меня во многих фильмах герои взлетают. Это форма свободы, форма надземная. Потому что человек летает, как у Шагала, в состоянии влюбленности и свободы. Мои сценарии и идеи всегда подпитывает нарушение свободы. Если оно происходит в моей стране, в моем окружении, я реагирую на это фильмом. Я придумываю то, против чего я восстаю, то есть я выражаю какую-то мою позицию, которую, наверное, уже не сбить в силу возраста и упрямства.

Тема нетерпимости, которая есть в нашем обществе, и не только в нашем – во всем мире, где происходит агрессия, побудила меня снять фильм «Адажио». Когда серая толпа может убить того, который на неё не похож. Финал фильма открыт, когда мы стоим перед проблемой – убьют они чёрного или нет. Убьют. И я всем фильмом это доказываю. Но, когда я его снял, понял, что тема не исчерпана. Каково живется этому инородцу среди ненавидящих его? И тогда у меня возникла идея «Гадкого утенка». Не пересматривая старый фильм, не перечитывая Андерсена, только основываясь на своей эмоциональной памяти, я сочинил этот сценарий по мотивам. Ну а дальше была абсолютно сумасшедшая идея вплести туда П.И. Чайковского, сделать мюзикл, пригласить Юлия Кима и написать стихи на балетную музыку. Это был уже такой азарт созидания.

А нет ли в «Адажио» религиозной темы?

Нет. У меня был спор с моим сыном, он тоже режиссер, Павел Бардин, я ему всегда рассказываю возникающие идеи. Он сказал: «Отец, нужно закончить фильм на том, что Иисус взлетел и все. Только дождь и ветер полощет бумажные фигуры». Тогда я сказал, что это не история Иисуса Христа. Это история серой толпы. Меня она заботит гораздо больше, чем история Христа.

Гарри Бардин, «Адажио», 2001

Я читала потрясающий факт об этом мультфильме. Когда «Адажио» посмотрел Его Преосвященство митрополит Ювеналий, он попросил диск для себя и для Патриарха Алексия II. Это правда?

Да. И есть продолжение этой истории. Потом пришло письмо из Ватикана с просьбой от Иоанна Павла II о том, что он хотел бы иметь его в своей видеотеке. И фильм был отправлен в Ватикан. Мне прислали так называемый экуменический приз. Это очень почетный приз, у нас, кажется, три человека в России его имеют, включая меня. Правда он хранился в фонде Сороса, и когда его разгромили, то, видимо, в том числе и попинали эту награду. Где он сейчас, я не знаю.  

То есть с помощью мультипликации можно изменить сознание?

Я думаю, нет. Но найти своих единомышленников можно. Алексий II не пускал Иоанна Павла II в Россию. Видимо, из ревности к католицизму. Он боялся, что тот помешает ему в своей деятельности. И они не встретились в миру. А на уровне моего фильма они встретились. Религия разъединяет, а искусство объединяет. И вот этим я горжусь.

garry-bardin-nastupilo-potom

Кадр из мультфильма «Летучий корабль», 1979

Признаюсь, мой любимый Ваш мультфильм с детства – это «Серый волк энд Красная Шапочка». Пересматривая этот мультик сейчас, я понимаю, что это политический шедевр на злобу времен Перестройки. Или же он вне времени? Если бы Вы создавали Ваши «Красную шапочку» и «Кота в сапогах» сегодня, Вы что-то изменили бы в них?

Возможно, акценты. Сегодня я вернул бы от «Красной Шапочки» тот момент, когда М.С. Горбачёв объявил, что мы входим в общеевропейский дом. И мы понадеялись на то, что войдем в братскую семью народов и общечеловеческие ценности, которые ценны для них, будут ценны и для нас. А потом произошла самоизоляция. И это, скорее, отсылает меня к фильму «Выкрутасы», когда человек сам замыкает себя в кольцо забора и отрешается от мира, закрываясь в своем пространстве. Мы к этому, к сожалению, пришли.

А не было ли у Вас идеи средствами анимации запечатлеть нынешнее время?

Я этим сейчас и занимаюсь.

То есть социальная мультипликация сегодня тоже возможна и востребована?

Ну, как сказать. Она невозможна из-за Министерства культуры. Потому что мои идеи вряд ли им близки. Поэтому фильм «Слушая Бетховена», я сделал на деньги зрителей. С помощью краудфандинга они собрали весь бюджет картины, и я почувствовал огромную ответственность: одно дело, когда что-то такое эфемерное под названием государство тебе дает деньги, а другое дело, когда конкретные люди свои деньги отдают на твой фильм. Ты чувствуешь ответственность перед ними, чтобы не возникло такого «И вот на эту дрянь мы дали свои кровные, а могли бы сервант купить». Когда фильм был сделан, я им его показал. А они мне закричали, что давайте обращайтесь, дадим ещё. Ну, я и обратился ещё, потому что то, что я сейчас делаю, фильм под названием «Болеро 2017», это мой отклик на сегодняшнюю ситуацию у нас в стране. И как это будет, я пока не расскажу, но я опять сделал рискованный ход: я взял потрясающую музыку Равеля Болеро. Когда ожидать? К концу года. Я подписал 2017, значит, он должен быть в этом году закончен.

*Данное интервью проводилось летом 2017 г. Премьера фильма «Болеро 2017» запланирована на апрель 2018 г. — прим. редакции.

garry-bardin-nastupilo-potom

Кадр из мультфильма «Серый волк энд Красная Шапочка», 1990

Мультфильмы из детства мы – уже взрослые – цитируем до сих пор. «Он улетел, но обещал вернуться…», «Лучший мой подарочек — это ты!», «Нас и здесь неплохо кормят» — можно продолжать бесконечно. Все эти фразы прочно вошли в наш лексикон. Сейчас новые мультфильмы почему-то не цитируют. Какова, на Ваш взгляд, ситуация с отечественной детской мультипликацией сегодня?

Вообще, всегда средний уровень определяется общим уровнем, не пиками, не тем, за что получают призы на международных фестивалях. Так вот мы не дошли до среднего уровня советской мультипликации. Сейчас он гораздо ниже. Мультипликацию такого уровня оживления, одушевления как, например, сделал Борис Дёжкин в фильме «Шайбу, шайбу!», сейчас у нас никто не сделает. Видимо, от того, что не так учат: учат на коленке, учат шевелить персонажа на компьютере, а вот артистизма того, который был – до этого не дошли.

Единственное, я могу сказать доброе слово в адрес сериала «Маша и Медведь». Я иногда случайно попадаю, потому что специально не смотрю все эти «Смурфики», «Смешарики» и прочее. Это какие-то погонные метры не очень качественной, не очень артистичной, не очень художественной мультипликации. Иногда мне кажется, что в фильме отсутствует художник постановщик, потому что изображение порой такое — «вырви глаз». Иногда по цвету, по композиции просто удивляет. Удивляет непрофессионализм. Более того, недавно я отсматривал прошлогоднюю продукцию российской анимации, выставленную на Национальную премию Ника, а я обязан это смотреть как академик Ники и давать свою оценку. И какая-то меня тоска одолела. Они могут хвалить друг друга, но это все, так называемая, домашняя радость. Это не выходит на уровень такой, к которому надо стремиться, — уровень Качанова, Хитрука, Норштейна, Назарова, Хржановского. И по идее тоже.

Для меня всегда очень важна идея. Когда я собираю коллег на студии, я им говорю, про что кино. Они должны проникнуться моей идеей, принять ее, и дальше идти к финалу мы должны уже как единомышленники. Чтобы они ее поддерживали, идея должна быть настолько сильной, что, начав в этом году, она будет волновать в будущем. А уж когда мы делали «Гадкого утенка», а делали мы его 6 лет, то, конечно, рисковали. Начиная кино, мы не знали, будет ли оно интересно, когда мы его закончим. Поэтому нельзя быть сиюминутными. Первое мое детское яркое впечатление, которое сопровождает меня всю жизнь, это «Бэмби» Уолта Диснея. Я был поражён, будучи ребенком, как можно рассказать о человеческой жизни так красиво, так умно, так тонко, так артистично, что это волнует, вызывает слезы.

garry-bardin-nastupilo-potom

Кадр из мультфильма «Слушая Бетховена», 2016

А что Вы скажете про современные мультфильмы про богатырей, которые показывают в кинотеатрах?

Их создатели клюют на государственную поддержку, потому что государство заинтересовано в таком православно-патриотическом настрое. И проповедует это.

А есть сегодня высокая мультипликация?

Вот сейчас студия «НОС» делает полнометражный фильм на музыку Шостаковича. Станислав Соколов, закончит, наверное, к концу года «Гофманиаду» и выпустит в прокат. Художник-постановщик Михаил Шемякин. Это всё – высокая. То есть она есть. Она мучительна, потому что авторский кинематограф не поддерживается государством. Оно поддерживает, как ни странно, коммерческие проекты, которые, казалось бы, по логике должны сами себя окупать. И, когда вначале Герман Греф провозгласил, что рынок все расставит по местам… Матрёшек, жостовские подносы – да, расставит. Но это не искусство. Точнее, это прикладное искусство. А искусство в высоком смысле рынок не определяет. Рынок может определить какое-то произведение через сто лет, но это другая история. А сильное авторское высказывание, конечно, требует опеки. Так построено во Франции, очень разумно: там существуют кинотеатры, которые прокатывают фильмы давно ушедших режиссеров, но они считают необходимым знакомить нарождающееся поколение с тем, что было до него.

garry-bardin-nastupilo-potom

Кадр из мультфильма «Гадкий утенок», 2010

Как происходит отбор у нас в стране того, что увидят наши дети, а что — нет?

Академия Ника производит отбор на уровне окончательного продукта, а проекты — это власть отбирает, Министерство культуры, у них есть экспертное жюри. Решает, в итоге, министр культуры, что запускать, а что нет. Но вкус его мне и вам известен.   

Есть что-то такое, что можно сказать с помощью мультфильма и нельзя художественным фильмом? Что такого особенного доступно мультипликации?

Я скажу наглую фразу: мультипликации доступно все. Мы можем рассказать историю в 10 минутах, которая взволнует зрителя гораздо больше, чем полнометражный игровой фильм. Более того, когда-то Эйзенштейн называл мультипликацию супер-кино. И, оказалось, что ей доступны не только разные формы, но и разные идеи. Если взять того же Фёдора Савельевича Хитрука, у него есть «Каникулы Бонифация» и «Винни Пух», и, при этом, «Остров» и «Человек в рамке» – социальная мультипликация. У него была абсолютно разная амплитуда возможностей, и он использовал ее блистательно.