Куда обратиться молодым художникам? Как выбрать тему для исследования и найти свой медиум? Как познакомиться с галеристами и организовать первую выставку? Открытые студии ЦСИ Винзавод помогают ответить на эти вопросы молодым художникам. 

Открытые студии объединяют принципы арт-школы, резиденции и мастерской: это и пространство для творчества, и культурно-образовательная система, и студия, открытая для посетителей. В течение года с художниками работает куратор, они совместно готовят работы для выставок, публично презентуют свои произведения, знакомятся с коллекционерами и галеристами, погружаясь в профессиональную среду.

С 14 по 29 февраля Открытые студии (@openstudios_winzavod) провели финальную выставку участников IV сезона. Большинство художников выбрали в качестве объекта для исследования переживания личного опыта и рефлексию на тему собственного «я». Так, три художницы-участницы обратились к представлениям о гендерных ролях и их социальных и культурных характеристиках.

Вера Евстигнеева (@veronaevst) изучает свои состояния до беременности, во время и после, а также реакции и ожидания внешнего мира в лице родителей, поликлиник и социальных структур. Работы Веры обнажают не только эмоциональное состояние женщины в разные периоды, но и показывают трансформации, которые испытывает женское тело. Серия фоторабот «Рождение.born» переросла в дневник – фотокнигу «Мае. Мама» с размышлениями о беременности и материнстве. В книге Вера рассказывает о вопросах, с которыми сталкивается женщина, и о которых не принято говорить вслух: о реалиях женской консультации, обычных родах по ОМС, первом прикладывании к груди, послеродовой депрессии и неизведанном мире с новым статусом и последующим «пере»-обретением своего «я». Среду для раздумий создает и серия объектов из керамопласта «Запредельно личное»: через женские органы отражены страх перед первым сексом, влюбленность и беззаботность, разочарование, беременность, страхи и долгожданные роды.

На данный момент в нашей стране очень мало честной информации о pregnant периоде, о возможных проблемах и осложнениях. Все привыкли показывать материнство в радостных картинках, но это не так. Быть мамой — это и счастье, и, одновременно, очень тяжелый труд, который зачастую требует помощи.

Основополагающая функция искусства — эмоциональная. Без эмоций и чувств искусство существовать не может.

Очень скучно постоянно делать что-то одно: глаза замыливаются, руки начинают выполнять все действия на автомате, поэтому я гармонично существую и в фотографии, и в живописи, и в инсталляции, и в перформансе.

Важно быть честным с собой — это сообщение, которое я транслирую миру.

Выставление фотографий в Instagram — это не художественная практика, но если человек нацеленно оформляет страницу в социальной сети, как свое портфолио, создает серию, делает отбор фотографий по цвету и концепции — то, конечно, да, неплохая художественная практика.

Неприятно получать негативные комментарии от очень близких людей. Мама мне говорит, что лучше бы природу снимала, а не все это.

Открытые студии избавили меня от социофобии. Первые дни работы в студиях были невыносимыми: я сижу, что-то леплю, подходит группа людей, смотрят на меня и работы и начинают при мне же меня обсуждать. Было не по себе. Благодаря последнему перфомансу, где я сидела посреди студий в ночной сорочке, и люди подходили клеить на меня бумажки и фотографировали меня, как объект, я вообще больше ничего не боюсь!

Не принято обсуждать страх перед сексом или сколько половых партнёров было у девушки, — это ещё и стыдно. Страшно думать о родах, страшно рожать, страшно, что будет после родов. Все, что я показала в своих работах, — это нормально, но об этом не принято говорить. Такие темы не обсуждают даже с лучшей подругой, поэтому это запредельно личное.

Бояться — это нормально, важно об этом говорить.

Лизу Неклесса (@lizaneklessa) интересует феминистский дискурс. В работах художницы отражены темы объективации, гендерного насилия и гендерных стереотипов. В проекте «Женщина — украшение дома» исследуются стереотипы патриархального общества о роли женщины как хранительницы семейного очага и ее исключительно созерцательной функции. Через предметы домашнего быта Лиза демонстрирует, как объективированная женщина оказывается лишена индивидуальности и определяется только своей функцией. Нереализованный потенциал и скрытые негативные эмоции постепенно превращают милое пространство дома в комнату ужасов: в цветах появляются глаза, на столовых приборах отпечатываются такие ярлыки, как «красотка», «стерва» и «шалава», а настенные часы напоминают, что «часики-то тикают». Проект «Инструменты абьюзера» посвящен проблеме домашнего насилия в России. На столе, напоминающем «красный угол», разложены объекты, синонимичные разным видам насилия: в руках можно увидеть домогательство, в песочных часах и глазах — контроль, SMS в телефоне от мужа — угрозы и домашнее насилие, а в купюрах с замком – экономическое насилие. Инсталляцию дополняет кастрюля со стихотворениями двенадцати поэтесс, посвященными физическому и сексуальному насилию.

Я росла в благодатной обстановке. Моя мама — исследователь современной культуры, писала статьи про феминизм в Европе и Америке, феномен гламура и т. д. Помню, как в старших классах, заметив мой интерес, она начала приносить мне книжечки, изданные фондом Генриха Бёлля, так я заинтересовалась гендерными вопросами.

Дело сестёр Хачатурян и начавшиеся с ним дебаты о принятии закона о профилактике домашнего насилия дополнительно мотивировали меня доделать проект «Инструменты абъюзера». К сожалению, российское правительство не рассматривает домашнее насилие в качестве «серьезной проблемы» и считает, что его масштабы в стране «достаточно преувеличены». Такая позиция высказана в официальном ответе Минюста в ЕСПЧ, где рассматриваются дела четырех женщин, включая Маргариту Грачеву, которой бывший муж отрубил кисти рук. Между тем, ситуация действительно ужасающая. В Конституции написано, что у каждого человека есть право на здоровье, жизнь и безопасность. Однако, когда полиция не принимает заявки от жертв, говоря: «Звоните, когда будет труп», эти базовые принципы жесточайше нарушаются.

В своей художественной практике я обращаюсь, в том числе, к вышивке. Для меня это — вдохновляющая отсылка к работам первых феминистских художниц, выведших вышивку из маргинального состояния рукоделия в полноценный (как мы видим сейчас, спустя почти пятьдесят лет) медиум современного искусства.

Я с детства писала и рисовала. Долго не могла понять, что во мне преобладает. Однажды написала небольшой верлибр и поняла, что использованные в нем образы очень визуальные. Я решила их нарисовать, а жанр работы обозначила как «ревизуализация поэтического текста». Теперь стараюсь везде наводить мосты. Поиск ведется в разных форматах — зинов, книг, графики, перформативного чтения стихов и аудио составляющих в инсталляциях.

Во время резиденства в Открытых Студиях я вместе с поэтессой Ниной Александровой успела провести большой вечер феминистской поэзии, в котором приняли участие 25 русскоязычных авторов. Мы хотели максимально использовать специфику пространства, поэтому построили вечер, как маршрут, которым могли пройти посетители вместе с ведущими.

Защита

 

Роза: не пытайтесь похитить меня.

Мои шипы наготове.

Они обнажены.

 

Поцелуи накрашенных губ среди кустов

Цвет словно кровь течет по ним, переливаясь с одних на другие

Они шевелятся, словно дрожащие от морской ряби подводные крабы

Красный цвет и тех и других — защита

 

Отпугивающая немых удивленных рыб

И шерстяных колючих насекомых

 

Некоторые цветы научились обходиться сами

Они вдруг заметили, что их стали царапать жесткие усики шмелей,

Их грубые повадки.

Им надоело

 

«Он ест меня» — тихо жалуется одна роза другой в городском саду

Остались лишь трогательные стебли, щеки и губы лепестков

Их шипы не действуют друг на друга

Зато отлично царапают прикасающиеся руки

 

Очередь поранившихся, в костюмах и цилиндрах,

Спешно скрывается по дорожкам парка

Стыдливо пряча запястья

 

Сидя на стеблях, розы потихоньку покачиваются от ветра

Их щит — это красный, отпугивающий, раскаленный цвет

Рина Вольных (@rina.volnykh) сосредоточена на влиянии средств массовой коммуникации в становлении гендерных стереотипов. Рина демонстрирует, как от функции передачи информации телевидение приобрело воспитательный и идеологический функционал, а для первого российского поколения, к которому относится художница, выступило одновременно и родительской фигурой. Проект «5 демонов Милагрос Эспозито ди Карло де Миранда» — found-footage видео с кадрами культового для рубежа веков сериала «Дикий ангел». В видео работе художница скрещивает сюжет сериала с фильмом 1973 г. «Изгоняющий дьявола», тем самым отсылая к феномену одержимости, истории истерии и подавления женщин.

«Дикий ангел» смотрела моя старшая сестра, она не пропускала ни одной серии. Я как-то начинала с ней разговор, о том, что она пугающе много поведенческих паттернов переняла от Милагрос, но она все отрицает. Я, разумеется, поговорила и с другими поклонницами, кто-то из них действительно задумывался и замечал в себе воздействие, но я бы не назвала это для них радостной новостью. Из текущего момента можно увидеть, что большинство транслируемых паттернов дисфункциональны. Если вы во время поцелуя бьете своего партнера или партнерку[1], а потом опять целуете, а потом опять бьете, после чего, конечно, опять целуете, лучше обратиться к психотерапевту.

СМИ всегда имеют идеологическую подоплеку. Мне интересны менее поверхностные «послания» в вещании — те, что мы усваиваем фоном. Я занимаюсь именно извлечением таких моментов на поверхность и создаю возможность критического взгляда на них через остранение. Что-то родное, привычное и априорное я делаю чужим. Пока аудитория следила за романтическими переживаниями Милагрос, она одновременно усваивала необходимость женщины встроиться в патриархальный мир в виде объекта, обслуживающего определенные потребности мужчин. То, что могло считываться как окультуривание или сказка о Золушке было убийством зачатков субъектности в девочке-подростке.

[1] Редакция сохранила орфографию автора.

Когда я говорю о власти, языке, угнетенных группах, я говорю о женском опыте, потому что он у меня есть. Я не стану говорить от лица people of colour или иных миноритарных групп, к которым я не отношусь. Да, я создаю альтернативные мифы, но я не вру в своей практике. Я радикальная феминистка, я считаю патриархат первичной опрессией, поэтому я исследую вопросы власти через гендерную оптику.

Сериалы самого конца 90-х — элемент массовой культуры, который пришлось импортировать, потому что в Советском союзе на этом месте были продукты пропаганды. В момент идеологической трансформации общество училось жизни в капиталистическом государстве вместе с Милагрос, попавшей в дом ди Карло из монастыря. Есть множество забавных параллелей: Федерико напоминает обитателям дома, что они не в Советском союзе, в сериале не произносится слово «секс», а бесконечные абсурдные эвфемизмы, например, «трах-тарарах». Сериалы были родительской фигурой, которые проведут с тобой беседу о контрацепции, научат обращаться с деньгами, искать работу, строить семью, любить. Но вопрос, скорее, в том, в какой форме аргентинские утрированные и отполированные представления о красивой и правильной жизни могли интегрироваться в российские реалии.

Я работаю с found footage видео, потому что я не создаю новые знаки, мне важны коннотации, уже заложенные в существующие образы. Мой материал — контекст. Если представить башню из детских кубиков, то я просто вскрываю природу отдельных кубиков или комбинаций, переставляя и переворачивая их. Кубики здесь — это мифологемы.

Я не верю в проектность, только в практику, мне элементарно нужна была мастерская. В Открытых студиях я получила, конечно, гораздо больше. Я смогла отшлифовать артикуляцию собственной работы, получила обратную связь от людей с кардинально другим опытом, на основе чего старалась «чистить» свою визуальную коммуникацию. Я постоянно чувствовала поддержку, что стимулировало рабочие процессы и позволяло рисковать. Я с самого начала сезона решила быть предельно честной и не показывать на вернисажах старые работы, а просто пускать зрителя внутрь процесса. Это было страшно, но я считаю это важным шагом.

До 15 марта можно подать заявку на участие в новом сезоне Открытых студий. Это бесплатная[1] возможность для художников начать свой путь в арт-мире и поближе познакомиться с его сообществом. Более подробная информация по ссылке.

[1]  Участие в программе бесплатное. Художник оплачивает только аренду пространства в мастерской.