Художница двадцатого века Джорджия О’Кифф стала известна благодаря картинам цветов, которые многие часто интерпретируют как воплощённую сексуальность. Однако на самом деле в картинах О’Кифф можно найти гораздо больше скрытых смыслов и значений. 

В каком-то смысле творчество О’Кифф ближе к фотографии, чем к живописи. Известный в то время фотограф Пол Стрэнд стал популярен благодаря документальным работам, но у него была и серия достаточно абстрактных снимков. Он фотографировал предметы так близко, что они теряли своё привычное назначение в глазах зрителя, становясь узором, абстракцией. На его снимках стола и стула можно разглядеть первоначальный предмет, но они всегда оказывались куда менее важны, чем игры света и тени, которые перетягивают на себя внимание. Этот же приём мы можем видеть в работах О’Кифф. Все ее творчество — это баланс между формой и абстракцией. Надо сказать, что ее абстракция редко была абсолютной — почти всегда в сложных витиеватых узорах прочитывается сюжет. Это не было характерным для абстракции того времени. Работая в этом направлении, художники обычно стремились показать что-то через линии и цвета, не имевшие отношения к вещественному миру. О’Кифф была знакома с творчеством одного из наиболее успешных представителей такого подхода — Василия Кандинского. Она признавалась, что ее захватили его рассказы о цвете. И в ее работах можно увидеть интересное сочетание цветов и акцент на синем цвете, который так превозносил Кандинский.

В художественной среде того времени чаще стремились передать движение и быстротечность реальности. О’Кифф в своём творчестве хотела прямо обратного. Ее картины кажутся монументальными. Цветы не создают ощущения хрупкости, хотя традиционно за ними закреплена именно такая ассоциация. Цветы художницы предельно физиологичны: увеличенные, они создают впечатление проникновения во внутренние органы цветка. Сама художница объясняла свой интерес к цветам тем, что они окружают нас постоянно, но мы всегда проходим мимо и часто даже не знаем, как на самом деле выглядит цветок. По мнению художницы, люди видят только часть цветка, поверхностный и ненастоящий образ. Изображая цветы, она стремилась показать их чувственность, силу цвета и красоту форм. Часто эту наиболее известную серию О’Кифф связывают с эротизмом. Сама художница противилась такому толкованию и утверждала, что если человек видит в ее творчестве только сексуальность, то у него не все в порядке с личной жизнью. Однако она, конечно, не отрицала физиологичности. Ее картины открывают «внутренности» цветов, обычно скрытые листьями или просто не замеченные бытовым взглядом. 

О’Кифф писала не только цветы. Не меньше растений ее интересовали кости. Она любила гулять в одиночестве по песчаным полям и собирать кости различных животных.  Традиционно в культуре кости ассоциируются со смертью, но художница видела в них воплощение своего стремления к выявлению абсолютного. О’Кифф говорила, что кости — это то, что уже никогда не исчезнет. То, чем они когда-то были, разложилось до этого состояния — и дальше для них ничего нет. Художница не отказывалась от своей любви к сильному увеличению изображаемого объекта. Часто кости на ее картинах выглядят как абстрактная композиция. Но иногда она писала их в правильных пропорциях: так, что было сразу понятно, что изображено. Она нередко добавляла к черепам цветы, и эта находка полюбилась ее последователям. В сочетании хрупкого цветка и массивного, древнего черепа, изображённых к тому же на фоне пустыни, американцы увидели отображение своей идентичности. Этот образ потом часто появлялся в кинематографе и творчестве других художников. Это было особенно важно для Америки, потому что художники боялись стать простыми подражателями европейской культуры. О’Кифф чувствовала это стремление к нахождению собственной идентичности, хотя и не так часто обращалась к этой теме. 

Также О’Кифф интересовал город. Но и в этой серии она не изменяла своему подходу. Даже архитектура в ее творчестве становится абстракцией. Небоскребы Америки на ее картинах практически оказываются ущельями. Город художницы совсем не создаёт впечатление места, где можно жить. Это скорее, опять же, увеличение и упрощение, которые позволяют создать новый яркий образ привычного вида. О’Кифф изображает дома снизу вверх, сильно накреняя перспективу. С такой точки дома оказываются равными по своей значимости солнцу или луне. Художница практически не пишет города без неба. В ее художественном мире город — продолжение природы, и он, как цветы и кости, может быть разложен до определенных форм, не теряя при этом своего характера. 

Иногда творчество О’Кифф напоминает работы других художников, но она всегда вкладывала совершенно новый смысл в то, что могло показаться знакомым искушённому зрителю. Так, например, окно одного глинобитного дома напоминает супрематические картины Малевича. Однако у него и О’Кифф были совершенно разные творческие мотивы подобного изображения. Находя новые ракурсы, О’Кифф делала из реального мира абстракцию, не лишая при этом свои полотна определенной фигуративности и ощущения пространства.