«Ну это же так примитивно! Так просто!», — слышу я в очередной раз обывательское в адрес величайшего произведения архитектуры виллы Савой Ле Корбюзье (между прочим, накануне ее признания объектом всемирного наследия ЮНЕСКО).

ле корбюзье вилла савой 2

Вилла Савой. Архитектор Ле Корбюзье. Пуасси, Франция

До этого момента мне казалось, что за 8 лет в профессии архитектора я переболела обостренным чувством справедливости, перестала бить себя в грудь, защищая идеалы современной архитектуры, но нет, что-то всё же перевернулось у меня внутри от негодования и обиды.

Как же так? Просто?! Если это, как вы говорите, просто и примитивно, зачем же создаются институты, в которых, не разгибая спины, тысячи людей учатся и трудятся столько лет; пишутся диссертации, труды, статьи. Профессора, студенты и практикующие архитекторы огибают земной шар, пересекают океаны, чтобы делится опытом друг с другом, не спать ночами и не видеть солнечного света порой несколько дней к ряду? Придумывать новые конструкции, системы, концепции, а потом биться за свои идеи с оппонентами в прямом смысле до последней капли крови? Скажите это, к примеру, Захе Хадид (представительница деконструктивизма, первая в истории женщина-архитектор лауреат Притцкеровской премии), ушедшей в 60 лет, что это просто, женщине, которая всю свою жизнь до последнего вздоха положила на алтарь архитектуры.

ле корбюзье заха хадид

Заха Хадид. Ирако-британский архитектор

Просто? Можно было бы и далее продолжить повествование о тяготах архитектурной профессии, но лучше, чем классик я не скажу.

«В кабинете перед столом стоял председатель домкома Швондер в кожаной тужурке. Доктор Борменталь сидел в кресле. При этом на румяных от мороза щеках доктора (он только что вернулся) было столь же растерянное выражение, как и у Филиппа Филипповича, сидящего рядом.

— Как же писать? — Нетерпеливо спросил он.

— Что же, — заговорил Швондер, — дело не сложное. Пишите удостоверение, гражданин профессор. Что так, мол, и так предьявитель сего действительно Шариков Полиграф Полиграфович, гм… Зародившийся в вашей, мол, квартире.

 

Борменталь недоуменно шевельнулся в кресле. Филипп Филиппович дернул усом.

— Гм… Вот черт! Глупее ничего себе и представить нельзя. Ничего он не зародился, а просто… Ну, одним словом…

— Это — ваше дело, — со спокойным злорадством вымолвил Швондер, зародился или нет… В общем и целом ведь вы делали опыт, профессор! Вы и создали гражданина Шарикова.

— И очень просто, — пролаял Шариков от книжного шкафа. Он вглядывался в галстук, отражавшийся в зеркальной бездне.

— Я бы очень просил вас, — огрызнулся Филипп Филиппович, — не вмешиваться в разговор. Вы напрасно говорите «и очень просто» — это очень не просто.»

(М.А. Булгаков «Собачье сердце»)

Никто не смеет судить врачей, ученых, химиков, открывающих новые элементы, ведь все знают, что вот это важно, это нужно, значимо для человечества. Когда ученый открывает новый элемент периодической таблицы, он автоматически становится лауреатом Нобелевской премии, ему достается слава и почет. Ни у кого не возникает и тени сомнения, какая тяжелая работа была перед этим проделала, даже если из этого вещества потом делают всего лишь навсего колпачок для ручки. Но почему-то все считают нормальным и даже правильным высказаться насчет современного архитектурного объекта, давать критическую оценку. Чтобы судить об архитектуре, нужно для начала, хотя бы знать историю архитектуры, как минимум. Ведь никому не кажется странным, что для того, чтобы играть на музыкальном инструменте, необходимо знать нотную грамоту, или почему звезды Мишлена ресторану присваивают заслуженные кулинарные критики. Только компетентность в вопросе дает право оценивать, но даже она не позволяет унижать автора.

В процессе своих рассуждений, я вдруг задумалась: а если бы случилось так, что мне бы пришлось самой себе объяснить значимость манифеста Ле Корбюзье, абстрагировавшись от своих профессиональных знаний по этой теме. В чем же суть его творения?

У йогов есть особый принцип: общение только с преданными Господу, поскольку считается, что так у преданного меньше соблазна сойти с духовного пути, более того, другим людям сложно понять их образ жизни и всё, что связано с преданным служением.  Раньше я не понимала этого стремления, но тут спросила себя: а разве у архитекторов не так?

В индийской философии считается, что человек — это Душа, не тело. Есть немногие люди, которые осознают себя Душой. Они внешне отличаются от нас, ежедневно работающих на подпитку своего тела. Для них, направляющих постоянно взгляд внутрь себя, не существует ни времени, ни смерти, есть только вечность. Многие прожили не одну жизнь прежде, чем проснуться.

Архитектор создает свой объект, как Бог — Вселенную. А человека Господь создал по образу и подобию своему. Возможно, и архитектор проектирует здание по образу и подобию. Внешность человека бывает так обманчива, порой за ней невозможно разглядеть и понять, что же таится у него внутри. Так, говоря о здании, мы не можем иногда предугадать, так же ли прекрасен его интерьер, как и фасад? В моём понимании красота есть понятие абсолютное. Один из моих преподавателей всегда говорит, что в проекте всё должно отвечать требованиям эстетики: и план, и фасад, и разрез. А вот постулат Витрувия: «Польза, прочность, красота». А.П.Чехов: «В человеке всё должно быть прекрасно и лицо, и одежда, и душа …»

Что же сделал Ле Корбюзье? Он обнажил Душу здания, очистил ее от всего лишнего, напускного. Позволил ей пульсировать и литься световым потоком сквозь витражи, проходя через интерьер, и снова сливаться с природой воедино.

ле корбюзье вилла савой 1

Интерьер Виллы Савой

ле корбюзье вилла савой 3

Что же есть Душа здания? Его тело — это форма, скелет — структура (или конструкции), а Душа — это Пространство. «Пространство, а не камень, — материл архитектуры», — Н.А.Ладовский. С помощью пространства архитектор ведет диалог с человеком, ибо именно оно способно вызвать какие-либо эмоции, призвать к чему-либо. Не судите поверхностно о Душе, почувствуйте Ее, растворитесь в Ней, и тогда вы постигните истинный смысл вещей. «Искусство — это не то, что видим мы, искусство — это то, что заставляет видеть нас», — Э. Дега.