путешествие в амстердам 2

Иллюстрация: Анастасия Петрова

Том, молодой голландский писатель и журналист, когда-то проводил слишком много времени, прилипнув к экрану мобильного, и однажды упала последняя капля. Он провожал свою девушку в Лондон, и вместо того, чтобы уделить ей время в последние часы перед расставанием, провёл их, уткнувшись в смартфон. Из Лондона девушка больше не вернулась.

В тот день Том кое-что понял, вышел из Интернета, зарёкся подключаться к нему целый год и улетел в Колумбию. Он путешествовал по Латинской Америке, смотрел на мир во все глаза и записывал мысли в тетрадку. По окончании эксперимента он написал книгу, в которую включил цитаты из Горького и Чехова, и посвятил труд бывшей девушке.

Теперь Том устраивает презентации книги в Голландии, Бельгии и Португалии, отвечает на вопросы изумлённых слушателей, разъясняет: да, да, совсем без Интернета… Он живёт в самом центре Амстердама, в каморке под крышей, которая и жилплощадью-то не считается: вход туда — через пожарную лестницу и люк в потолке. Путешествие по Южной Америке оставило след в душе и привычках Тома: он выбежал босиком на набережную, чтобы меня встретить, а когда мы распивали вино на крыше, мазал сыр на лепёшку пальцем: «Ничего, что я так ..?».

В родном городе всё так знакомо и так способствует расслаблению, что становится пресно и противно. Не чувствуешь беспокойства, драйва, обострённого интереса ко всему, лёгкой тревоги, которая ведет тебя по незнакомым городам. «Я слишком хорошо знаю Амстердам, он больше не может меня удивить», — разочарованно сказал как-то Том. И я поняла, зачем мы встретились.

Первая искра промелькнула в его глазах, когда на какой-то безымянной площади я полезла громко и самозабвенно купаться в фонтане . Вторая загорелась, когда мы, влившись в толпу молодежи на набережной, случайно станцевали танго. Третья горела в квартале Красных фонарей, где мы до одури торговались с проститутками за самые невообразимые услуги, а потом с хохотом расходились, оставляя их в приятном недоумении. Мы придумывали незнакомцам фантастические судьбы, забирались в их лодки и вторгались на их вечеринки. Амстердам разрешает все это и не только это.

… Я размахивала бутылкой текилы, которую нам вручили на каком-то американском девичнике, и твердила ему: Амстердам прекрасен. Том пошатывался; в зубах он держал розу, которая мешала ему орать вслед проезжающим велосипедстам. Мы шагали по набережной вдоль плавучих домов, в глубине которых горели камины гостиных, по мостам, перила которых еле угадывались за припаркованными велосипедами; на асфальте у канала кто-то написал «Love Love Love Love!!!». И я вдруг вспомнила: «Damn it! Мы же не заплатили за коктейли в баре!». Том заржал и, радостно кивнув, сказал: «Я знаю».

Недавно я узнала, что Том переехал жить в Лиссабон, где его книга особо полюбилась Надеюсь, его ещё долго не оставит ощущение новизны и растянутого во времени приключения (в городе, где трава так же легальна, как хлеб, а ночные клубы в три утра только открываются). Для меня же был достаточно хорош его родной город, такой нерадивый, приевшийся местным, но способный столько всего предложить.

 


— Мой брат лежит в психиатрической лечебнице здесь неподалёку. Можем навестить его прежде, чем ехать дальше?

Водитель глядел на меня устало и без всякой надежды на согласие. Мы ехали с ним от самого Маастрихта, и темы для разговора уже кончались.

— Конечно, давайте заедем.

Я уже поняла, что в Амстердам просто так не попадёшь. В прошлый раз пожилая фрау, подобрав нас с подругой на обочине в Германии, заставила съесть громадный пирог с «рабабером», то бишь ревнем, а сама увезла нас в Бельгию и заблудилась в ней. В другой раз чернокожий водитель попросил сначала заехать в Роттердам «уладить дела». Молча проехав весь город насквозь, он остановился на заднем дворе одного из ресторанов и выбросил в мусорный бак увесистый серый пакет. После этого выдохнул, завел африканское диско и направился в Амстердам.

Теперь вот едем в психбольницу. Столицу Голландии просто так не возьмешь.

путешествие в амстердам

Амстердам молод душой или очень хорошо притворяется. Может, он из тех, кто молодится, утверждает, будто берёт от жизни всё, а потом выясняется, что они с женой давно и уныло расстались. Что он живет затворником, ходит по дому голый, обедает замороженными блинчиками из супермаркета, но когда видит молодежь, принимается поучать её, что жить можно лучше. На все её выходки поговаривает: «Пусть гуляют, что им».

Есть надежда, что мне всё-таки удалось повстречаться с Амстердамом лицом к лицу. Он показался мне в образе владельца богом забытого бара, в который я забрела, возвращаясь на чердак Тома. В тёмном переулке я шла на пятно голубого света, откуда негромко лилась босса-новa. Я вошла в открытую дверь бара. В глубине танцпола под музыку покачивался высокий широкоплечий чернокожий мужчина, на нём был деловой костюм таких же исполинских размеров и лаковые туфли. Кроме него в баре не было ни души.


— Хотите выпить?
— Да. Mожно меню?
— У нас нет меню.
Он прошёл за барную стойку и улыбнулся мне.
— Что вы хотите? Я сделаю.

У него был один из тех низких громоподобных голосов, которые не перестают пугать даже после того, как весь вечер звучат в ушах. Он мягко улыбался и, пока смешивал мне «Лонг Айленд», рассказал, что сам и есть владелец заведения, по совместительству бармен, а вообще, бывший учитель сальсы, оставшийся без учеников. Во всём его образе сквозила сладкая тоска по прошлому; сам он время от времени пропадал в темноте, сливаясь с зеркальной голубой стеной бара, и начинало казаться, что хриплый голос доносится из пустоты.

Прикинув стоимость коктейля, владелец бара запросил за него десять евро. Сошлись на том, что я заплачу пять и станцую с ним сальсу. Только оказавшись рядом с ним, я, наконец, оценила воистину библейский рост этого человека. Его грузная фигура двигалась с неожиданным изяществом, безошибочно вторя музыкальному ритму.  Пустынный переулок, синие квадраты окон на асфальте, бар, в котором ни души, и этот громадный человек, погружённый в океан ностальгии — всё это показалось мне миражом, исчезающим поутру. На самом деле здесь и в помине нет никакого бара, просто сегодня он ненадолго появился, как являются в реальный мир осколки сновидений. Такие происшествия крайне редки и, по Фраю, служат исключением из правила непогрешимости Вселенной. Завтра утром его и след простынет.

Я по-всякому приезжала в Амстердам и по-всякому уезжала. Город явно позаботился о том, чтобы прощаться с ним было легко: чуть ли не в самом центре есть уголок автостопщика. Кусок обочины, залитый красной краской, венчает дорожный знак — на нём ладонь с поднятым большим пальцем. Даже руку протягивать не нужно, все и так понимают, зачем ты устроился на рюкзаке на этом островке безопасности и заботы. И скоро тебя заберут.

В последний раз я уезжала из Амстердама с горшком ромашек в руках — подарком от одной восторженной дамы с цветочного рынка. Она вручила мне ромашек на память. На память о чём? Я не стала уточнять, ясно же, о чём. С этим горшком я и торчала у дороги, как цветочница-оборванка в пьесе Бернарда Шоу. И как в пьесе, случилась чудесная встреча.

Моя тётя называет таких людей ангелами, а на деле он казался добродушным маляром в старенькой, забрызганной краской машине. Встреча с такими душами — как встреча с шедевром, оказывается детищем великого множества совпадений. Месяцы, проведенные в Азии с улыбчивыми местными, с их хвалёной добротой, восточной мудростью и, прости господи, готовностью помочь не добавили моей вере в людей оптимизма. Весь ее фундамент был заложен на дорогах и улицах Европы — в Италии, Голландии, Франции, людьми, сердца которых больше моего.

Ангел ехал домой, дом его стоял в 17 километрах к югу по шоссе. Он провёз меня 400 лишних километров до границы с Германией и навсегда остался столпом моей веры в человеческую доброту.

Амстердам поражает, причем иногда делает это со злым умыслом и напоказ. Он толкает навстречу собственным страхам, подобно мудрым безжалостным родителям: по-другому не научишься. И как всегда, встреча со страхом несет освобождение.

Чувство внутренней свободы — вот что сопровождает Амстердам в каждой его ипостаси. Даже в образе отвязного подростка, бросающего миру вызов, ему все-таки есть, чему научить. Как минимум тому, что жить нужно так, как хочется.

Начало этой истории читайте в статье «Роман с Амстердамом». Хотите узнать, какие приключения ждали нашего автора Анну Ефремову в Париже? Читайте «Париж» и «Чужой монастырь».