путешествие в амстердам 3

Иллюстрации: Анастасия Петрова

В мой первый приезд в Амстердам мне ничего не понравилось и не запомнилось. Потому что мне было 14 лет, а Амстердам — не место для 14-летних. Амстердам — это 18+.

Во второй мой приезд первым, что я увидела, была струйка мочи, вытекавшая из-под мужика, который беззастенчиво ссал в кабинке для переодевания у вокзала. Чего я с тех пор только не наблюдала в Амстердаме, но тот момент стал  посвящением в таинство города.

В моем воображении Амстердам — этакий задорный двоюродный дядюшка, алкоголик и извращенец, который заставляет вас чувствовать себя неловко на семейном торжестве, шутит на непристойные темы и почитает подростков за ровню, чем, несомненно, им льстит. Он курит при детях и не гнушается справить нужду у обочины, залихватски на вас поглядывая.

МНЕ БЫЛ 21 ГОД, И Я НЕ ИСПУГАЛАСЬ.

 

 

Испугалась я в другой раз, когда в поисках ночлега кинула клич на каучсёрфинге: «Accommodation in Amsterdam needed», и меня пригласила переночевать милая молодая блондинка С тех пор я помню, что нужно ну очень внимательно читать графу «about me».

Я приехала по адресу, забыв, что Европа стоит на нулевом этаже, а «первый» начинается выше. Поднявшись на нужный этаж, я увидела распахнутую входную дверь; из квартиры неслись звуки ска-панка, слышался смех и звон бокалов. Сердце сказало: тебе сюда. Я вошла и сразу же влилась в толпу молодых ребят, которая занимала всё пространство от стены до стены, перекатываясь пьяными волнами. У меня в руках незаметно оказался бокал или даже два, никому не было дела до того, откуда я и знаю ли здесь кого-нибудь. Тот факт, что я ошиблась этажом, всплыл на поверхность где-то через час.

Ребята громко и с сожалением провожали меня и предлагали остаться, но я же обещала. Я позвонила в дверь этажом выше, и мне открыла та самая милая молодая блондинка. Она радостно мне улыбалась. Была она абсолютно голой.

Hикогда не знаешь, что приподнесет тебе каучсерфинг.

Забегу вперёд: изучив её страничку, я нашла следующий текст: «мы с парнем нудисты и каждый, кто приходит к нам домой, должен чувствовать себя комфортно без одежды». А тогда я вылупилась на девушку и смущённо представилась. В прихожую выбежал её парень, тоже голый, но с зелёным вязаным шарфиком, обмотанным вокруг шеи. Оказалось, что оба они — артисты местного музыкального театра и завтра им предстояла генеральная репетиция хиппи-мюзикла «Волосы». А парень простудил горло и переживал за голосовые связки, вот и накрутил на шею шарф. Мне так и хотелось влезть в их сценическую карьеру с дельным советом «надень носки»; им это явно в голову не приходило. Ну вот, зато увидела, как выглядит простуженный нудист.

Я тянула, как могла, но пришлось раздеться. Пока мы в совершенно непринуждённой атмосфере смотрели «Человека-паука», я размышляла, сколько задниц со всего мира успело посидеть на этом самом диване до меня. Вдруг открылась дверь в гостиную, и вошли двое ребят.

Вот вообще никогда не знаешь, что приподнесет тебе каучсерфинг.

Ребята выглядели растерянными, и я поняла: тоже не прочли графу «about me» до конца. Не знаю, кто из нас горел ярче в пламени стыда и смущения. Они уселись рядом, и мы стали смотреть телевизор, как образцовая коммуна неформалов на заре 70-х годов.

Через десять минут мы, не сговариваясь, захотели спать и под этим бесспорным предлогом удалились. Оказалось, что спать нам всем постелили в одной комнате под крышей; едва закрылась дверь, мы молча бросились одеваться. Сцена отдавала сюрреализмом. В порыве отчаяния мы надели на себя даже больше, чем нужно, легли в кровати и заржали в голос.

Хорошие оказались ребята.

 

 

Амстердам — совершенно сумасшедший дядька. Из тех, что наперекор родне учит тебя быть раскованным и не стесняться своих желаний. Этакий дальний родственник, который обнимает, дышит в лицо перегаром и, не понимая, что говорит с ребёнком, учит: «Живи, как тебе хочется!».

Такого советчика не воспринимаешь всерьёз, пока не убедишься: прав, зараза. Жить надо, как хочется.


Мартин был журналистом, романтиком и ценителем финской мятной водки. Он прошел военную подготовку в лагере украинских боевиков и в случае отказа со стороны Евросоюза был готов присоединить Украину лично к себе. Он первым объяснил мне Амстердам. Приезжая, я оставалась у него. А он, катаясь на попутках между Амстердамом и Киевом, заезжал ко мне в общежитие в Германии; мы вместе писали его репортажи и спорили, чей всё-таки Крым. Доспорили до предложения познакомиться с мамой. В то время cемейные ценности были для меня так же далеки, как голландские диалекты, и я сбежала обратно в университет.

И продолжила жить, как хочется.

Одним погожим утром, пока я ждала подругу под деревом на площади Рембрандта и глазела на палантины с африканскими женщинами, которые почему-то в ходу у туристов, ко мне подсел голубоглазый блондин. Он спросил, не накакала ли на меня птичка с дерева. Вот такой простой жизненный, без прикрас, интерес. Интерес вышел взаимным.

Стэф был стажёром в отеле Royal Amsterdam, который высится здесь же, на центральной площади, в окружении главных клубов Амстердама, по левое плечо от ночных дозорных. Общежитие, которое предоставили служащим отеля, располагалось отсюда метрах в ста, и после долгих ночей в бездонных столичных клубах мы возвращались сюда, к разбросанным на полу матрасам. Поспав пару часов, ребята уходили на работу, а я неторопливо собиралась и выходила глазеть на город, к которому у меня было ещё очень много вопросов.

Например, сколько стоит обставить гостиную на шестом этаже, учитывая доставку мебели через окно? A можно самому лежать на диване, который плывет вверх на крюке? Если мне, как иностранке, нельзя покупать травку в кофе-шопах, достаточно ли будет просто постоять подышать у входа? Так значит, кабинки для переодевания — это на самом деле общественные туалеты?..

Стэфу было 18 лет, но и здесь от бесконечных тусовок мы как-то перешли к знакомству с мамой, так что однажды утром назрело решение с улыбкой разойтись в разные стороны. Он направился к площади Рембрандта, а я — к цветочному рынку, от которого благоухал весь город..

путешествие в амстердам 4

Амстердам, он такой: защитник семейных устоев и сам семьянин, но может и по попе шлёпнуть. В целом, добрый малый, а главное — понимающий. Понимающий, что свобода нужна всем, что подростковые проблемы не мельче взрослых, что снаружи прекрасно то, что прекрасно внутри, что приличия — понятие относительное. Понимающий, что время — деньги. И секс тоже, как ни крути, — деньги.

В музее проституции рассказывают, что в среднем визит за шторку в квартале Красных фонарей длится 6 минут. Не полчаса, как мне великодушно казалось, не даже 10 минут (стандартный осмотр у терапевта), а почти вдвое меньше: шесть. Две станции метро. За шесть минут и макарон не сваришь, а тут … 6 минут = 50 евро. Cтены музея увешаны жизнерадостными историями молодых полячек, которые выбрали профессию добровольно и счастливы. Cурово и честно, мне понравилось.

В тот вечер я рыскала по улицам в поисках подтверждения. Шесть минут? Проверим-ка. Я изо всех сил делала вид, что спешу вдоль канала из одного исторического квартала города в другой. Мужчины останавливались перед витринами, стучали, вступали в торги, девушки за стеклом отвечали; но мне ни разу не удалось увидеть, чтобы они ударили по рукам. И вдруг, о чудо, невысокого роста лысый парень в спортивном костюме был допущен: за ним закрылась шторка. Я остановилась неподалёку и глянула на часы. Стоял теплый июньский вечер, толпы туристов двигались вдоль канала. Масляно-черная поверхность воды светилась красными вывесками стриптиз-клубов, кабаре, секс-шопов и ресторанов. Я гадала: как будет выглядеть человек, вышедший из-за шторки в толпу зевак? Потерянным, рассеянным, сбитым с толку? Не до конца осознав, что произошло, он выкатится на улицу, озираясь по сторонам, словно впервые ощутив весь цинизм этого мира? Или будет опустошен, счастлив, освобожден? Или, оказавшись на улице, спрячет лицо в ладони и горько-горько заплачет о своей никчемной жизни?

Через 11 минут мой подопытный вышел на набережную, как ни в чем не бывало оглянулся по сторонам и, слившись с толпой, зашагал прочь, держа руки в карманах. Лицо его ничем не отличалось от лица человека, вышедшего из продуктового.

Продолжение следует…

О приключениях нашего автора Анны Ефремовой в Париже читайте в статьях: «Париж», «Чужой монастырь».