«Самое умное, чего достиг человек, это – уменье любить женщину, поклоняться ее красоте, – от любви к женщине родилось все прекрасное на земле».

Горький «О первой любви»

Личная жизнь писателя была не менее яркой, чем его карьера: многочисленные увлечения и романы, а также загадочные обстоятельства смерти. В его судьбе было три главных женщины, и все были умны, красивы и талантливы, а также удивительно уживались друг с другом. В связи со 150-летием писателя мы рассмотрим, как юный Пешков, боявшийся любви и робевший при виде девушек, превратился в страстного Горького, «Буревестника революции», который не «пропускал ни одной горничной».

В декабре 1887 года девятнадцатилетний Алексей Пешков предпринял попытку самоубийства – выстрелил себе в грудь. Он промахнулся – вместо сердца пробил легкое, хотя предварительно и изучил анатомический атлас. Причиной послужила то ли невзаимная любовь к Марии Деренковой, то ли неудачные попытки примириться к окружающим его миром, который никак не хотел принимать юношу. В любом случае, в записке, которая должна была стать предсмертной, он указал следующее: «В смерти моей прошу винить Генриха Гейне, выдумавшего зубную боль в сердце». В больнице спустя несколько дней он повторил попытку суицида, и его снова спасли. Впоследствии Горький опишет эту историю в рассказе «Случай из жизни Макара» (1912), а в повести «Мои университеты» (1923) назовет самым страшным эпизодом своего прошлого.

Психиатр И. Б. Галант определял Пешкова как психически неуравновешенного человека с огромным количеством заболеваний: склонность к самоубийству как к средству решения проблем, мании бродяжничества и склонность к садизму.

Когда Алексей в школьном возрасте заболел оспой, он выбросился из окна и пролежал долгое время в снегу, пока его не обнаружили. В 10 лет он на спор ложился под поезд. А когда напал на отчима с ножом, то грозился сначала убить его, а затем и себя. Пешков был человеком страстным, импульсивным. «Пуля в лоб или сумасшествие окончательное. Но, конечно, я избираю первое», – так он писал своему приятелю И. А. Картиковскому в 1892 году.

Горький отличался повышенной сексуальностью, что отразилось в его произведениях. Д. Л. Быков отмечал, что «даже Бунину далеко до горьковского эротизма, хотя у Горького он никак не эстетизирован, секс описывается цинично, грубо, часто с отвращением». Писатель, несмотря на тяжелую хроническую болезнь легких, обладал уникальными особенностями организма: почти не испытывал боли, имел сверхчеловеческий интеллект, сохранял чрезвычайную выносливость и трудоспособность почти вплоть до своей смерти. Об этом свидетельствуют как современники Горького, так и многочисленные романы, мимолетные связи и увлечения.

По мнению некоторых исследователей, гиперсексуальность писателя связана с историей потери невинности Пешковым, описанной в автобиографическом, как утверждал сам Горький, рассказе «Однажды осенью» (1895), где семнадцатилетний герой произведения проводит ночь с проституткой под опрокинутой лодкой, скрываясь от дождя. «Это были первые женские поцелуи, преподнесённые мне жизнью, и это были лучшие поцелуи, ибо все последующие страшно дорого стоили и почти ничего не давали мне».

В юном возрасте Пешков испытывал отвращение к физическим отношениям без духовной близости. С 1885 по 1887 год он работал в булочных, и, когда пекарь развлекался с девушкой (тринадцатой за последнее время) прямо на мешках с мукой, Алексея выгоняли за дверь, и он, прислушиваясь к звукам, думал: «Неужели и я так же?». Свое отвращение к близости Горький описал в более поздних произведениях. В рассказе «Сторож» (1923) он вспоминает, как наблюдал пьяные оргии, когда работал ночным сторожем на станции Добринка Липецкой области в 1888-1889 годах: «Там было некое идолопоклонство красоте; там полудикие люди молились от избытка сил, считая этот избыток грехом и карою, – может быть, бунтуя в призрачной надежде на свободу, боясь «погубить душу» в ненасытной жажде тела».

Своему психиатру, который осматривал его в Нижнем Новгороде, он говорил о принципиальном отказе от телесной любви, а в произведениях впоследствии не раз намекал на свое юношеское воздержание. «Для меня было бы лучше, будь я проще, грубее, но — я верил, что отношения к женщине не ограничиваются тем актом физиологического слияния, который я знал в его нищенски-грубой, животно-простой форме,  – этот акт внушал мне почти отвращение, несмотря на то, что я был сильный, довольно чувственный юноша и обладал легко возбудимым воображением», — вот что писал Горький в автобиографическом рассказе «О первой любви» (1922). В этом воздержании он видел отказ от человеческого и низменного, для того, чтобы возвыситься самому.

В 1889 году Пешков работал весовщиком на станции Крутая (переименована в станцию имени Максима Горького). Там он влюбился в дочь начальника станции – Марию Басаргину. Будущий писатель даже просил руки девушки, но получил отказ ее отца несмотря на то, что Алексей с Захаром Ефимовичем находился в дружеских отношениях. Басаргин знал о революционных взглядах юноши и поэтому посоветовал найти жену в соответствии с его взглядами и образом жизни. В том же году Пешков уволился со станции и уехал. Писатель всегда с теплотой вспоминал Марию, сохранилось его письмо 1899 года: «Я всё помню, Мария Захаровна. Хорошее – не забывается, не так уж много его в жизни, чтоб можно было забывать. Да и прошло с той поры, как мы виделись, всего лишь десять лет. И хоть за это время я прожил тридцать, – Вас помню всё-таки. И очень ярко». Анна, младшая сестра Марии, рассказывала, что Горький до конца своей жизни материально помогал всей семье Басаргиных.

Мария Басаргина, 1886

Тогда, в Новгороде, психиатр дал Пешкову совет: «По комплекции вашей, вы человек здоровый, и – стыдно вам так распускать себя. Вам необходим физический труд. Насчет женщин – как? Ну, это тоже не годится. Предоставьте воздержание другим, а себе заведите бабенку, которая пожаднее к любовной игре, – это будет полезно». В 1893 году начинающий писатель, уже Максим Горький, начинает совместную жизнь с Ольгой Каминской. На тот момент ему было 25 лет. Выпускница института благородных девиц, акушерка Каминская, уже бывавшая замужем, была старше Горького почти на 10 лет. Ольга занималась картографией, писала портреты маслом и шила женские шляпки. Именно Каминской Горький посвятил свой поздний рассказ «О первой любви». Однако счастье не было долгим – постоянные попытки бывшего возлюбленного Ольги ее вернуть, разногласия между Каминской и Горьким все больше отдаляли их друг от друга. Последней каплей стало то, что Ольга заснула во время  чтения ей только что написанного Горьким рассказа «Старуха Изергиль» (1894). Они расстались. «Я не виню тебя ни в чем и ни в чем не оправдываю себя, я только убежден, что из дальнейших отношений у нас не выйдет ничего. Кончим», – писал Горький Каминской.

Екатерина Пешкова, 1901–1902 гг

С Екатериной Волжиной Горький познакомился в 1895 году в редакции «Самарской газеты». Он – профессиональный журналист и известный писатель, она – корректор, получившая эту должность сразу после окончания гимназии. Общие взгляды на действительность и вера в необходимость грядущей революции, а также образованность и интеллигентность – вот что их объединяло. Волжина, дворянка по происхождению, младше Горького на 8 лет, сразу влюбилась в писателя. В 1896 году они обвенчались, а спустя некоторое время Екатерина родила Горькому двоих детей: сына Максима и дочь Катю (умерла в возрасте 5 лет от менингита). Екатерина Пешкова стала первой и единственной официальной женой писателя – развод не был оформлен до конца их дней. Прожив с ней 7 лет, Максим Горький оставил свою жену ради Марии Андреевой – актрисы Московского Художественного театра. Супруги расстались хорошими друзьями, их переписка составляла более 600 писем, Горький относился к Екатерине с нежностью и уважением и всегда мог открыть ей свою душу: «Милый друг! Черт знает как нелепа тяжела моя жизнь и как одинок я на этой несчастной земле. Иногда мне хочется выйти на улицу, взять первую попавшуюся проститутку со всеми ее болезнями, со всей пустой душой и всю ночь говорить ей самое хорошее, что осталось в сердце».

Горький с женой Екатериной и сыном Максимом

«Черт знает! Черт знает, как великолепно вы играете!», – воскликнул Горький, оказавшись в гримерке Марии Андреевой весной 1900 года. Их познакомил А. П. Чехов, когда МХТ выезжал на гастроли в Севастополь, чтобы показать драматургу его «Чайку». «Его лицо показалось мне красивее красивого, радостно екнуло сердце», –вспоминала актриса свою первую встречу с писателем. Обоим было по 32 года, они оба были известны, оба не были свободны, но по-настоящему влюбились друг в друга. Так начался их долгий роман.

И публика, и театральные критики ценили невероятный талант Марии Андреевой, ее утонченную игру и «пленительную женственность». Актриса дебютировала в МХТ в качестве партнерши К. С. Станиславского и с 1898 по 1905 год сыграла 15 главных ролей в пьесах Чехова, Горького, Шекспира, Ибсена и других известных драматургов. Важное место в репертуаре Андреевой занимала роль Наташи в пьесе «На дне» – она произвела особенное впечатление на Горького.

Мария Андреева, 1907

В 1903 году Андреева и Горький окончательно оставили свои семьи и стали жить вместе. Разносторонне образованная и невероятно эрудированная, Мария Федоровна, знавшая несколько иностранных языков, вела переписку Горького, перепечатывала его рукописи, спорила с издателями о гонорарах и переводила работы писателя на английский, французский, итальянский и немецкий языки. Андреева превратилась не только в верную жену и соратницу Горького, но и стала его литературным секретарем.

Вслед за актрисой, которую писатель нежно называл «Чудесной Человечинкой», он вступил в партию РСДРП, а в 1905 году лично познакомился с Лениным.

Андреева же занималась транспортировкой нелегальной литературы, сбором денег для партии, и весьма успешно – благодаря светским связям актрисе удавалось достать довольно крупные суммы. До встречи с Горьким у Марии Федоровны был бурный роман с женатым миллионером Саввой Морозовым. Он жертвовал огромные деньги на строительство и развитие театра, где играла Андреева, а также финансировал первые большевистские издания. «Это те отношения, ради которых ломают жизнь, приносят себя в жертву», – писал Станиславский актрисе. В 1905 году Морозов был найден с простреленной грудью. По официальной версии известный предприниматель покончил собой, возможно, из-за разрыва с Андреевой. Также есть предположение, что миллионер был убит, а самоубийство инсценировано (этой версии придерживался и Горький). Так или иначе, Морозов оставил Марии Федоровне чек на 100 тысяч, 60 из которых «товарищ Феномен» – такой псевдоним Ленин дал Андреевой – пожертвовала на нужды партии.

Горький с Андреевой (слева) на обеде в свою честь. Бостон, 1906. Справа плакат «Welcome Gorky»

Увлечение писателем прервало сценическую карьеру актрисы – ради Горького Мария Федоровна оставила театр, и следующие семь лет пара провела за границей, где писатель лечился от туберкулеза. В 1906 году они отправились в США по поручению Ленина с целью сбора средств на подготовку грядущей революции. В Америке Горького, чья популярность росла с огромной скоростью, восторженно встретили журналисты. Там писатель принял участие в нескольких митингах, а также познакомился с Марком Твеном. Однако поездка оставила не самые приятные воспоминания: Горький всем представлял Андрееву в качестве своей супруги, она даже везде подписывалась как «Мария Пешкова», но в прессу просочились слухи, что актриса является лишь фактической женой писателя и брак с Екатериной Волжиной официально расторгнут не был. Владельцы отелей стали выселять пару из номеров, посчитав «двоеженство» Горького оскорблением моральных устоев американского общества. «Он швыряет свою шляпу в лицо общественности, а потом протягивает ее за подаянием», – писал Твен об Алексее Максимовиче.

Максим Горький и Мария Андреева позируют художнику Илье Репину

Спустя несколько месяцев пара покинула Америку и поселилась в Италии на острове Капри, где прожила 7 лет. На Капри писатель много работал, а летом на виллу к Горькому приезжали его друзья и знакомые, среди которых были Л. Н. Андреев, И. А. Бунин, Ф. И. Шаляпин, А. Н. Тихонов (Серебров) и многие другие. Посещал писателя и «вождь революции» – Ленин дважды приезжал на Капри и гостил у Горького. Екатерина Пешкова вместе с сыном Максимом тоже бывала на вилле. По воспоминаниям современников, отношения между «женами» не были конфликтными, и Екатерина Павловна непринужденно общалась с Марией Федоровной.

Тем временем отношения между Андреевой и Горьким стали охладевать. То ли из-за политических и идейных разногласий, то ли из-за постоянных увлечений писателя новыми женщинами. Его нельзя было назвать верным супругом: и в Америке Горькому была интересна только «проституция и религия», и на Капри «в отелях не пропускал ни одной горничной». Дружба Алексея Максимовича с писателем Тихоновым (Серебровым) разбилась из-за связи Горького с Варварой Шайкевич – женой приятеля. В 1910 году в семье Тихоновых родилась дочь Нина, которая ошеломляла современников своим сходством с Алексеем Максимовичем. Также ходили слухи о романе писателя с его невесткой Тимошей (женой Максима Пешкова).

После объявления всеобщей амнистии, в 1913 году Горький наконец смог вернуться на родину. Он, вместе с Андреевой, поселился в многокомнатной квартире в Санкт-Петербурге. Помимо пары, там стали жить многочисленные родственники, знакомые и даже приживалы. К Горькому, по воспоминаниям дочери Андреевой Екатерины, все приходили жаловаться на жизнь. Среди гостей были также и известные писатели, академики, литераторы и революционеры. Обитатели и гости квартиры пили и танцевали без перерыва, играли в азартные игры на деньги, читали Маркиза де Сада и порнографические романы XVIII века, а от разговоров у девушки «горели уши».

Андреева мужественно терпела положение незаконной жены, терпела многочисленные интриги писателя, оставила ради него карьеру. Но ушла от него сама: «Были периоды, и очень длительные, огромного счастья, близости, полного слияния – но сменялись они столь же бурными периодами непонимания, горечи и обид», –  писала Мария Федоровна. Как и с Екатериной Волжиной, Горький после расставания с Андреевой смог сохранить дружеские отношения.

Когда в 1921 году по инициативе советских спецслужб Горький был отправлен в Германию, Мария Федоровна последовала за ним вместе со своим новым любовником – сотрудником НКВД Петром Крючковым. В Берлине, благодаря связям Андреевой, Крючков стал фактическим издателем произведений Горького за рубежом, вследствие чего смог полностью контролировать расходы писателя.

В конце жизни Андреева призналась: «Я была неправа, что покинула его. Я поступила как женщина, а надо было поступить иначе: это всё-таки был Горький».

Незадолго до эмиграции, в 1919 году К. И. Чуковский познакомил 52-летнего писателя с Марией Закревской, порекомендовав ее в качестве секретаря. Впоследствии он вспоминал о первом заседании редакции: «Как ни странно, Горький хоть и не говорил ни слова ей, но все говорил для нее, распустил весь павлиний хвост. Был очень остроумен, словоохотлив, блестящ, как гимназист на балу». Мария Игнатьевна стала последней любовью «Буревестника революции», – так Горького назвал Ленин.

Закревская, она же Мура и «Железная женщина», быстро стала хозяйкой в квартире Горького. Ей было 27 лет, однако она уже была замужем за дипломатом И. А. Бенкендорфом и родила ему двух детей.

Мария Закревская-Бенкендорф-Будберг

Прекрасно образованная, дальновидная и чрезвычайно привлекательная, Мура обладала сильным характером и знала несколько языков. «Русская миледи» работала в российском посольстве в Берлине до 1914 года и, предположительно, была разведчицей, двойным агентом английской разведки и НКВД. В 1918 году, до встречи с Горьким, у Муры был роман с английским дипломатом и разведчиком Робертом Локкартом, который был замешан в «заговоре послов» – деле по свержению власти большевиков, которое привело к массовому «красному террору». Муру арестовали вместе с Локкартом, но вскоре отпустили, а дипломата выслали из России.

«Любовная лодка» Закревской и Горького дала трещину довольно скоро – в 1920 году в Россию прибыл английский писатель Герберт Уэллс. Его поселили в квартире Горького, так как найти приличный гостиничный номер в то время было сложно. Мура стала официальным переводчиком Уэллса. Она казалась ему «прекрасной, несломленной и обаятельной». Вот как описывал Закревскую зарубежный писатель: «Она, безусловно, неопрятна, лоб ее изборожден тревожными морщинами, нос сломан. Она очень быстро ест, заглатывая огромные куски, пьет много водки, и у нее грубоватый, глухой голос, вероятно, оттого, что она заядлая курильщица. Обычно в руках у нее видавшая виды сумка, которая редко застегнута как положено. Руки прелестной формы и часто весьма сомнительной чистоты. Однако всякий раз, как я видел ее рядом с другими женщинами, она определенно оказывалась и привлекательнее, и интереснее остальных».

Одним утром, незадолго до отъезда Уэллса, Горький обнаружил свою возлюбленную и англичанина в одной постели. «Я влюбился в нее, я ухаживал за ней, и однажды ночью в ответ на мою мольбу она бесшумно порхнула через переполненные комнаты горьковской квартиры в мои объятия», – вспоминал Уэллс. Успокаивая Горького, Мура шутила: «Ведь даже для самой любвеобильной женщины сразу два знаменитых писателя – это слишком много! И потом, Герберт старше вас!». Но Алексей Максимович простил измену и прожил с Закревской еще несколько лет.

Горький переносил и ее постоянные отъезды в Эстонию к детям, которые жили там после революции, и то, что Мария Игнатьевна заключила фиктивный брак с эстонским бароном Н. Будбергом, чтобы свободно посещать страну. «Вы ведь последняя моя женщина, и Вы первый человек, с которым я разрешаю себе полную, безоглядную и, часто, невыгодную для меня искренность», – писал Горький Закревской. Именно ей он посвятил свое последнее крупное произведение – роман «Жизнь Клима Самгина» (1936).

Мура рассталась с писателем в 1933 году, уехав в Лондон к Уэллсу. Англичанин упорно звал ее замуж, она не соглашалась. Просил руки Закревской и Горький, но тоже получил отказ. Впоследствии, когда Уэллс снова приехал в СССР, он увидел на письменном столе Алексея Максимовича бронзовый слепок с руки Муры и пришел в бешенство – так сильно он ревновал «Железную женщину». «Я люблю ее больше всего на свете, и так будет до самой смерти. Нет мне спасения от ее улыбки и голоса, от вспышек благородства и чарующей нежности, как нет мне спасения от моего диабета и эмфиземы легких. Моя поджелудочная железа не такова, как ей положено быть. Вот и Мура тоже. И та и другая – мои неотъемлемые части, и с этим ничего не поделаешь», – писал он о Закревской. Уэллс оставил ей огромное наследство, на которое она жила до конца жизни.

Летом 1936 года Горький внезапно и тяжело заболел. В спальне больного была его единственная законная жена Екатерина Пешкова. В последние минуты жизни была рядом и Мура. Ходили слухи, что пролетарского писателя отравила сама Закревская по заданию Сталина. На фотографии с похорон Горького можно отчетливо разглядеть три женские фигуры, идущие за катафалком плечом к плечу: Екатерину Пешкову, Марию Андрееву и Марию Закревскую.