Театральный сезон 2018/19 близится к концу, но запасы балетоманских деликатесов не иссякли: 13-го июля на исторической сцене Мариинского театра была дана «Баядерка», в которой Кимин Ким-Солор ввел в спектакль Марию Хореву-Никию, а партию Гамзатти исполнила Екатерина Осмолкина. 

Фото: Наташа Разина © Мариинский театр

Ошеломительная карьера и нескромные дебюты М. Хоревой – богатый материал для дискуссий самого разного толка. Вот и на этот раз околобалетная публика очень интересовалась, как справится артистка с ролью, для которой она, на первый взгляд, слишком юна и неопытна – таким, по крайней мере, был расклад a priori. Но, как известно, кто удивил, тот и победил, а удивить у дебютантки получилось. К слову, и юный возраст, который стало популярным «вменять в вину», у Марии подходящий для появления в «Баядерке» вполне: в те же 19 лет в этом балете дебютировала Анастасия Волочкова на гастролях в Лондоне; Светлана Захарова впервые исполнила Никию в 20; и так далее. Хотя понятно, что главные «претензии» традиционно лежат в области, которую, выражаясь словами Мариуса Петипа к Матильде Кшесинской, можно обозначить как: «А ты любил? А ты страдал?». Несложно догадаться, что Мария, может, и «любил», но пока еще точно «не страдал».

Фото: Наташа Разина © Мариинский театр

Тем не менее, в отличие от «Бриллиантов» и даже «Корсара», образ Никии «лег» на тоненькую фигурку Марии на удивление ладно, даже больше: партия облагородила ее, и история преданной Солором баядерки прозвучала со свежими интонациями, каких на сцене Мариинского в этом балете не слышно давно. И приятно заметить, что в том, как балерина существует в танце, начинает проявляться ее индивидуальная манера. Пожалуй, ее можно обозначить как «танцевальный маньеризм».

Фото: Наташа Разина © Мариинский театр

Манерность жестикуляции бросается в глаза с первых появлений Никии на сцене: восточная пластика и ракурсы еще не проработаны так тщательно, как того требует хореография. Заметна несимметричность рук в позировках, неаккуратная манера держать кисть. Но в жеманной подаче, как ни удивительно, есть потенциал – так балерина чувствует сейчас, у нее есть чувства, которые она учится выражать своим телом. «Баядерка» и стала тем спектаклем, в котором Марии удалось выйти за рамки образа «хорошей девочки» с потрясающей растяжкой. Разве ж маньеризм – не нарочитая деформация формы в стремлении к красоте? Изломанные линии рук, напряженные кисти – такое уместно не для всякой роли, но в сочетании с благодарными для балета физическими данными Марии, как минимум, необычно.  

Фото: Наташа Разина © Мариинский театр

В Марии вообще многое необычно. Большинству артисток перед выходом на сцену советуют не волноваться, а ей, наоборот, хочется сказать: «не подавляй трепет», потому как именно трепетности-то и не хватало ее предыдущим выступлениям, неестественное спокойствие иссушивало образы. Но «Баядерка» – испытание посерьезнее «Пахиты» или «Корсара», и взволнованность здесь к лицу, тем более что о своих чувствах рассказывает такая молодая девушка.

Фото: Наташа Разина © Мариинский театр

Ожидался «технический» эксклюзив: какой-нибудь невероятный баланс на passé или в арабеске, между делом скрученный тройной пируэт, словом, что-то из того, чем знаменит Instagram «marachok». Этого не случилось, хотя исполнение некоторых комбинаций вызывало удовольствие чисто эстетическое, и в эти моменты (только в эти) можно было простить необузданным представителям группы поддержки из бенуара, с визгом и улюлюканьем реагировавшим на самые «вкусные» моменты балета, их повадки стадионных фанатов. Выполненные в «Царстве Теней» три поворота фуэте могут быть включены в образцово-показательную методичку по академическому танцу, впрочем, как и à la seconde, pas de chat и многое другое, что скучно перечислять, но так упоительно смотреть.

Фото: Екатерина Поллак

Радость происходящего на сцене не достигла бы таких масштабов без Кимина Кима – танцовщика, о котором трудно говорить, не утопая в прилагательных превосходной степени. А как иначе, если он  – среди тех избранных, кто рождается для того, чтобы дышать через танец. «Готовый на подвиг, исполненный рвенья, со взором, в котором – огонь откровенья», – эти строки из «Махабхараты» сказаны будто бы о кшатрии Кимина Кима. Невыразимо поэтичен его Солор, в полете изящный, как пущенная из лука стрела. Его появление в Царстве Теней (правильнее было бы сказать – воспарение четырьмя стремительными прыжками в Царство), за несколько мгновений до того, как с Гималаев слетит тень Никии, ожидается каждый раз как чудо, как таинство, к которому можно прикоснуться на несколько мгновений прежде, чем оно растает в сумраке. «Огранить» дебют Марии Хоревой партнерством с таким танцовщиком – конечно, решение, обреченное на успех, и не всякая артистка удостаивается такой чести.

Фото: Наташа Разина © Мариинский театр

Сорвался дебют в спектакле Анастасии Нуйкиной в партии Гамзатти (обидная травма), но увидеть в этом образе Екатерину Осмолкину, вышедшую на замену, было, без сомнения, удовольствием не только потому, что у балерины легкие прыжки и невесомые вращения, в которых она сама решала, когда сойти с кончика пуанта на сцену. Ее актерское мастерство, отточенное годами службы в театре, было красноречивым примером того, какой убедительной экспрессии добивается балерина, работающая над своими сценическими образами, и помогают в этом, конечно, не только талант, но и время.

Фото: Екатерина Поллак

Фото: Екатерина Поллак