Материнство – это особое состояние, это сверх-близость, безусловная связь, у которой нет начала и конца. Состояние, когда ты делишься абсолютно всем, что у тебя есть, с чистой душой, только пришедшим на землю существом. Делаешь это непроизвольно и непрерывно. Или совершаешь невозможное: даешь то, чего у тебя нет. Берешь откуда-то силы, приобретаешь, но только не для себя.

Меня легко поймут те, у кого уже есть дети. Поражает, когда все эти интимные душевные тонкости, которые словами сложно объяснить, во всей полноте передает художник. Особенно мужчина.

материнство в живописи

Леон Перро. Мать с дочкой

Тема материнства в живописи необычайно глубокая. Древние иконы, где фигуры Святой девы и Младенца почти почернели от времени. Но склоненная всем телом над малышом Мать не оставляет сомнений, что держит самое дорогое для всего мира. В эпоху Возрождения мамы с детьми стали румяные, пухленькие, переполнены счастьем и радостью. В них уже нет строгости и ожидания неизбежного. За многие века мировая живопись не оставила ни кусочка непознанного эмоционального богатства материнской любви.

В Третьяковской галерее, уже тайно от себя ищущая табличку «Выход», я замерла перед портретом Надежды Яковлевны Дервиз, написанным Серовым Валентином Александровичем. Надежда Яковлевна – двоюродная сестра художника, росли в одной большой и дружной семье. Наверное, поэтому в чертах молодой мамы есть что-то детское. Валентин Александрович словно сомневается, кто перед ним: девочка Надя с куклой или красивая женщина с ребенком. Фигура малыша размыта, прорисовка лица девушки, напротив, четкая, живая. Нежный овал лица и румянец, мягкая линия рта, выбивающиеся кудри, и спокойный, глубокий взгляд, строгая линия бровей. И почти сразу утверждает: да, это состоявшаяся мама. Спящее чадо – это главное сейчас в ее жизни, все ее мысли и заботы. Кажется, мама с малышом дышат в унисон, Надежда даже мыслью не хочет тревожить свое дитя. Только какая-то неуловимая грусть, как предчувствие, сквозит в произведении: Надежда Яковлевна навсегда останется женщиной-девочкой, так как уйдет из жизни рано.

материнство в живописи

Пабло Пикассо. Мать и дитя

Грусть как основной фон, а не едва ощущаемое чувство – это «Голубой период» Пабло Пикассо. Изначально у меня была мысль сконцентрироваться на русской живописи, но обойти «Мать и дитя» просто не могу. У Мастера несколько работ в глубоких синих тонах, переходящих в черный, фиолетовый. Искусствоведы связывают предпочтения художника в этот период с его меланхолией, непростым периодом жизни. Он пишет образы выброшенных за борт общества, одиноких и потерявшихся людей. Немало среди них матерей, незащищенных, отчаявшихся. Но вопреки общей тональности грусти это произведение дышит спокойствием и надеждой. Посмотрите на ее ступни, они как корни дерева, питающего драгоценный плод. Она все для своего ребенка: целая вселенная. Уютная люлька, бесстрашный защитник, кормилица, твердь, воздух, небо. Какие бури жизни не касались матери, в ее вселенной царит только любовь.

материнство в живописи

Кузьма Петров-Водкин. Полдень

Совершенно иное по духу, настроению, но с таким же смыслом, материнство как основа жизни, в творчестве Кузьмы Сергеевича Петрова-Водкина. Перед нами предстают фундаментальные, сильные, цельные образы, кисть художника не перепутаешь ни с какой другой. В течение шести лет Кузьма Сергеевич и его супруга Мара безуспешно пытались зачать ребенка. За это время художник создал несколько полотен, посвященных теме «Мать и дитя». Он изображает простых крестьянок, живущих трудом, в тесной связи с природой. Она сама, ее ребенок, земля на которой сидит, поля, дома – все это части мироздания, великого Замысла. Художник пишет честно, открыто, но в этом нет и полунамека на грубость, потому что автор восхищается непостижимым чувством материнства, словно вымаливает у небес счастье для своей семьи. Поражает, как художник передает взгляд кормящей женщины, словно обращенный вглубь себя. Все замирает в сердце, уме, как при священнодействии. Ты отдаешь сок своей жизни, и это непередаваемая благодать. Супруга Кузьмы Сергеевича зачинает дочь, как благословение свыше.

Еще один иностранец в моем списке – француз Леон Жан Базиль Перро. Живописец трудился по 10 часов в своей студии, и дети – основная тема работ художника. Писать детские портреты непросто не потому, что натура не может усидеть на месте, постоянно в движении, или быть не в настроении. Сложна цветопередача и техника нанесения мазков, одно неверное движение, или нюанс оттенка – невинная свежесть потеряна. Но Леон мастер своего дела и хороший отец, в счастливом браке у него с женой родились шестеро детей. Художник буквально впитывает сознанием мгновения детства, подрастающие малыши постоянно перед глазами, как неисчерпаемый источник вдохновения. Который дает силы писать картины без устали и на высокой эмоциональной ноте. Поэтому маленькие создания так естественны, реалистичны, и словно сходят с картин, чтобы прижаться своей шелковистой головкой, подышать на ушко и тут же исчезнуть по своим ребячьим делам. На картине «Мать с дочкой» только что проснувшееся румяное чудо, пахнущее солнцем. Легкое, горячее, мягкое. Обнимающее за шею ручкой, еще досматривающее свой пушистый сон. Самые сладкие мгновения материнства!

материнство в живописи

Пабло Пикассо. Мать и дитя

В биографии Платонова Харитона Платоновича нет ярких, поворотных или трагических моментов. Успешно учился в Императорской Академии Художеств, был благосклонно принят в своей среде, преподавал более двадцати лет. Всю свою судьбу Харитон Платонович отдал на создание потрясающих живописных работ о женщинах и детях. Крестьянские девочки, мальчишки-хулиганы, цыганята, младенцы. На полотне «Наймичка», не мама с ребенком, а девочка. Тяжело держать крупного карапуза на весу, но она даже не думает об этом, это движение органично и привычно для нее. Как для матери. Да, дочка разделила заботы, но и разделила радость материнства, безусловную любовь маленького брата.

На «Автопортрете с дочерьми» Зинаиды Серебряковой девочки уже большие. Нет того слияния, единения двух существ. Здесь уже другие задачи стоят перед мамой: помочь своему чаду войти в жизнь. Увидеть внутренним взором, кто он, и для чего пришел в этот мир. Выстроить свой путь так, чтобы всегда можно было протянуть руку и коснуться родной ладони. Автопортрет написан в тяжелое время для Зинаиды Евгеньевны, всего за два года до этого ушел из жизни любимый супруг. Мама с четырьмя детьми остались одни, без средств к существованию. Серебрякова зарабатывала своим творчеством, и через три года с момента написания «Автопортрета с дочерьми» уедет по большому заказу в Париж. Обратно на родину ее не пустят, впереди длительная мучительная разлука с сыновьями и дочерьми. Но материнская любовь – безграничная могущественная сила, которая оберегает детей, не зависит от расстояния и времени. Конечно, семья воссоединилась, дочери и сыновья Зинаиды Серебряковой пошли по стопам матери – стали художниками и архитекторами, реставраторами, искусствоведами.

 …Живопись зиждется на всеобъемлющей теме материнства в силу схожести природы их бытия. Рождение ребенка – высшее творчество, неземное, не принадлежащее полностью людям. Так и мировые шедевры – небесный дар божественного Гения, которому служит Мастер.