11 февраля 2010 года Ли Александр Маккуин был найден повешенным в своем доме на лондонской Грин-стрит. Согласно завещанию дизайнера, большая часть его активов переходила благотворительному фонду «Sarabande», созданному самим же Маккуином для поддержки начинающих дизайнеров. Остальная часть состояния дизайнера предназначалась нескольким благотворительным организациям и многочисленным племянникам Александра.

Ли Алекса́ндр Маккуин (1969 - 2010)

Последней масштабной коллекцией, представленной Маккуином лично, была весенняя «Plato’s Atlantis», показанная в октябре 2009. Согласно его замыслу, осознав кризис земной цивилизации, человечество попытается найти себе место на еще неосвоенной части планеты – под водой. По подиуму шли не обычные женщины (впрочем, женщин Маккуина никогда нельзя было назвать обычными), а жительницы потерянной Атлантиды, холодные, отстраненные, похожие на тропических рыб из-за высоких причесок-плавников, огромных туфель, похожих на крабьи клешни, и коротких платьев угловатых форм, рисунком напоминавших не то чешую, не то крылья зловещих бабочек. «Plato’s Atlantis» была непривычно пестрой, однако ощущение тревоги и опасности, столь характерные для работ Маккуина, яркие краски только усилили.

При подготовке коллекции команда дизайнеров намеренно избегала аллюзий и отсылок. Целью Александра было создание чего-то принципиально нового – культуры незнакомого народа, тысячи лет назад отрезанного от человеческой цивилизации. 

Спустя месяц после смерти дизайнера в Париже была показана коллекция «Angels and Daemons», которую Маккуин не успел завершить. Последний штрихи вносила дизайнер Сара Бертон, правая рука Александра. Модели в тяжелых средневековых платьях, украшенных вышивкой и принтами с картин Босха, медленно вышагивали по залу под негромкие звуки фортепиано. Каждая из них останавливалась и долго смотрела в зал, прежде чем скрыться за кулисами. После показа на поклон не вышел никто.

В мае 2010 стало ясно, что для того, чтобы дом продолжал существовать, команде срочно необходим новый креативный директор. Руководство объединения компаний PPR (с 2013 года – Kering) приняло решение назначить главой осиротевшего модного дома Сару Бертон.  Подобное решение был закономерным. Сара пришла в команду Маккуина в возрасте 17 лет, когда училась в лондонском колледже Святого Мартина. После годовой стажировки она была назначена сначала личным помощником Маккуина, а затем и главным дизайнером линии женской одежды. Бертон как никто другой представляла себе фирменный почерк бренда и могла разумно распорядиться наследием основателя.

Спустя несколько лет в интервью журналу Numéro она призналась, что считала свое назначение ужасным решением и поначалу не хотела соглашаться. Ведь она потеряла не только начальника, но и близкого человека, на нее давила ответственность перед самим Маккуином, командой дизайнеров и клиентами модного дома. С самого начала Сара понимала, что сравнений с Александром не избежать. Более того, она опасалась, что все они будут не в ее пользу. Именно поэтому Бертон решила идти своим путем, переосмыслив все, что происходило с модным домом за 18 лет его существования.

2011 год выдался для дома непростым – кроме работы над новыми коллекциями в условиях отсутствия уверенности в будущем, Бертон пришлось сотрудничать с Метрополитен-музеем, готовившим выставку «Alexander McQueen: Savage Beauty». Тогда же состоялся ежегодный бал Met Gala, разумеется, посвященный памяти Александра. В довершение всего Сара начала работу над свадебным платьем Кейт Миддлтон. Подготовка проходила в обстановке строгой секретности, поэтому регулярные переносы рабочих встреч и мероприятий Бертон объясняла подготовкой к выставке в Метрополитен-музее. Сара успешно скрывала тайну даже от собственных родителей – они узнали, чем все это время была занята их дочь буквально накануне церемонии. Само платье они тоже увидели только в день свадьбы. Кружевное исключительно женственное платье с трехметровым шлейфом стало культовым и произвело своего рода революцию в свадебной моде. По всему миру были созданы тысячи его копий, и, несмотря на семь лет, прошедшие со дня свадьбы, платье (обошедшееся британскому двору в 400 тысяч долларов) до сих пор остается невероятно популярным.

Дальнейшее развитие бренда происходило удивительно спокойно. Из года в год дом выпускает коллекции, неизменно удачные, но больше не творящие революций. Остается фирменный почерк – викторианские мотивы, средневековье, тема религии, те же самые крылья бабочек, кочующие из показа в показ, острые плечи, высокие воротники и закрытые лица моделей. Появились и более прямолинейные символы – черепа, летучие мыши. В своих интервью Бертон неоднократно говорила, что умеет делать мрачные коллекции, но не чувствует необходимости в том, чтобы заступать на территорию Ли.

Сара Бертон

Сара Бертон сделала бренд гораздо более универсальным, сгладив острые углы и избавившись от неоднозначных коннотаций. Показы Бертон, в отличие от Маккуина, не оставляют пространства для домыслов – идея считывается моментально. Там, где Маккуин разворачивал декорации и создавал целый мир, его преемница четко формулирует задачу и дисциплинированно выполняет ее. Позволить себе носить «прижизненного» Маккуина могла далеко не каждая женщина, и причина этому была вовсе не в статусе тяжелого люкса. Сложные и нездоровые формы и силуэты служили не самостоятельным заявлением, а скорее обрамлением для характера, духа и тяжелых внутренних конфликтов героини. Для Ли мода была своего рода терапией – через провокационные коллекции и скандальные шоу он прорабатывал травмы, показывал изнанку мира, в котором жил.

Женщины Маккуина всегда были травмированы, но они никогда не были жертвами. Все они – неземные существа, пугающие и опасные, но прекрасные и утонченные. Несмотря на неоднократные обвинения в мизогинии, Ли настаивал, что он стремится защитить их от жестокости мира вокруг. При Саре Бертон центральный образ бренда потерял свой надрыв. «Женщина Маккуина» избавилась от груза боли и страха, позволила себе быть легче, нежнее и женственнее. Теперь одежда дома Маккуина не служит не провокационным заявлением, а украшением, придающим благородства.

Сейчас модный дом Alexander McQueen переживает новый подъем. Коллекции регулярно встречают одобрение клиентов и инфлюенсеров, а Бертон, недавно вышедшая из декретного отпуска, активно развивает узнаваемость бренда. Сглаживание острых углов сделало бренд по-настоящему успешным с коммерческой точки зрения и расширило границы влияния. Однако, несмотря на очевидную одаренность Сары Бертон приходится признать: на данный момент дом Александра Маккуина имеет гораздо большее отношение к истории искусства, чем к современной моде.