Долгое время считалось, что не обязательно быть человеком высокой культуры, чтобы понимать мюзикл. Джаз не требует особых интеллектуальных усилий для восприятия. Такое пренебрежительное отношение сформировалось на рассвете музыкального театра, когда американские водевили, бурлески и ревю создавались исключительно для увеселения невзыскательной публики. Ни о каком искусстве в прокуренных кабаках и сараях не могло быть и речи. За десятки лет мюзикл отпочковался от своих легкомысленных предков и заметно эволюционировал. Сегодня существует, как минимум, шесть веских причин на то, чтобы окончательно пересмотреть свои взгляды и начать воспринимать этот жанр всерьёз.

Фото: Vulture

Серьёзные идеи

Те, кто считает, что мюзиклы – это театральный фастфуд, поставленный на конвейер, могут глубоко разочароваться. Хороший мюзикл, как и хорошее вино, требует выдержки.

То, что мюзикл может не только отвлекать от проблем, но и обращать на них внимание, стало понятно давно. Многие шедевры жанра глубоко драматичны и обладают качественной литературной основой. Взять, к примеру, «Вестсайдскую историю», которая есть не что иное, как судьба Ромео и Джульетты в эмигрантской среде Нью-Йорка. Вряд ли можно считать поверхностной «Юнону и Авось», над которой вот уже тридцать пять лет рыдает вся Москва, а мюзиклы признанного классика Эндрю Ллойд-Уэббера и вовсе почти философские трактаты в шоу-оболочке.

Одним из самых концептуальных мюзиклов можно считать «Девять» Мори Йестона. Отказать ему в высокой художественной ценности довольно сложно. Сама идея перенести сюрреализм Феллини на Бродвей была смелой попыткой уйти от примитива и мейнстрима. Наградой за риск стали десять номинаций на премию «Тони» и почётное место в истории музыкального театра.

Особенно к метафизике почему-то тяготит российский мюзикл, который только начал расправлять крылья. Московские постановщики постоянно стремятся перепеть отечественную классическую литературу, которая тренирует рефлексию. «Анна Каренина» и «Преступление и наказание» яркий тому пример.

При выборе проблематики своих произведений авторы мюзиклов заходят порой так далеко, что могут составить конкуренцию социально-политической и криминальной хронике. Спектакли на «запретные» темы все чаще появляются на подмостках Бродвея и Уэст-Энда и шокируют неподготовленную публику.

Совсем недавно в Лондоне состоялась премьера мюзикла «Holy Crap», который рассказывает о том, как коррумпированный техасский священник создает порнографический телеканал с целью отмывания денег, заработанных на наркоторговле. На фоне этого спектакля даже выбор библейского сюжета для мюзикла «Рай на Земле» о приключениях Адама и Евы выглядит не таким уж смелым решением, хоть его создатели и настаивают на обратном.

Серьёзные сроки

Те, кто считает, что мюзиклы – это театральный фастфуд, поставленный на конвейер, могут глубоко разочароваться. Хороший мюзикл, как и хорошее вино, требует выдержки.

Например, в Америке, прежде чем появиться на Бродвее, новоиспеченный проект проходит множество проверочных стадий.

Обязательный этап – так называемые «воркшопы», или черновая постановка будущего представления. Они могут длиться от шести до десяти недель, в течение которых в сценарий вносят коррективы. Иногда сроки могут затянуться: на воркшопы «Сансет Бульвар» у создателей ушло два года.

Затем мюзикл обкатывают на офф-бродвейских сценах или предварительных гастрольных турах, в ходе которых в спектакль добавляют последние штрихи и устраняют выявленные недостатки. После всей этой многолетней перестраховки назначается долгожданный день официальной премьеры. Вероятность неудачи в этом случае сведена к минимуму, потому что в основе проекта лежит точнейший расчёт абсолютно всех элементов шоу, включая реакцию зрителей.

Кадр из мюзикла «Chicago»

Серьёзные люди

Все эти чудеса высокой «мюзикловой» кухни возможны благодаря сильнейшей команде профессионалов. За кулисами главную роль играют продюсеры, чьи имена на афишах значат ничуть не меньше, чем имена композиторов и звёзд сцены. Круче них могут быть, пожалуй, только критики. Хотя бы потому, что они за одну ночь способны разрушить всё то, что создавалось годами.

Например, мюзикл «Мэрилин» не спасли ни шестнадцать продюсеров, ни тридцать четыре предпоказа, а спектакль «Убийцы лосей» («Moose Murders») после ряда безжалостных рецензий вошел в историю Бродвея как «самый ошеломляющий провал». Его название даже стало нарицательным и до сих пор используется как синоним низкого качества.

Кадр из мюзикла «Moose Murders», 1983

Одним из самых известных критиков был Фрэнк Рич по прозвищу «Бродвейский мясник», который с легкостью мог изрубить в клочья любую свежую постановку, чем на протяжении тринадцати лет держал в страхе весь театральный Нью-Йорк.

Идеальный артист мюзикла – персонаж почти мифический. То, каким он должен быть, точно не знает даже король кастинг-директоров Уэст-Энда Дэвид Гриндрод:

Дэвид Гриндрод

«Это вопрос на миллион долларов! В нем должно быть «что-то», чем бы это «что-то» ни было… Когда такой человек входит в комнату, все глаза одновременно поворачиваются в его сторону, а когда он открывает рот, то его голос льётся, словно мёд».

По словам мастистого лондонского кастинг-менеджера Стефана Крокетта, в среднем, на поиски будущей сладкоголосой звезды может уйти до шести недель, а количество претендентов порой достигает двух-трех тысяч человек. Впрочем, иногда происходят чудеса: Стив Бальзамо, самый известный исполнитель роли Иисуса Христа в мюзикле Эндрю Ллойд Уэббера, пришел на просмотр в первый же день около 10 утра и сразу поразил всю команду своим потрясающим вокалом. Однако актёру пришлось пройти еще четырнадцать прослушиваний, прежде чем его окончательно утвердили на эту роль, поскольку авторы никак не могли поверить, что Иисус нашелся так быстро.

Стив Бальзамо в мюзикле «Иисус христос суперзвезда»

В театральной сфере самые высокие «технические» требования предъявляются именно к артистам мюзиклов. Доказывать свою многофункциональность приходится довольно необычными способами. На кастинге в «Something Rotten!» популярного бродвейского актёра Брэда Оскара попросили спеть так, как если бы он был слепым, читая при этом текст песни с листа, а аргентинца Джеронимо Рауча однажды заставили исполнять свой отрывок, поочередно притворяясь монахиней, священником, церковью, башней и колоколом. «Принимать участие в спектакле с восемью представлениями в неделю это как быть атлетом в забеге на длинную дистанцию», подчеркивает Гриндрод.

Брэд Оскар в мюзикле «Something Rotten!»

Серьёзные деньги

Стоимость мюзикла в несколько десятков раз выше, чем бюджет любого другого театрального представления. К примеру, постановка «Красавицы и Чудовища» обошлась в $12 миллионов, «Шрек» стоил $24 миллиона, а печально известный рекордсмен по числу покалеченных звёзд «Человек Паук» – немыслимые $75 миллионов. Для сравнения: на постановку одного спектакля в Большом театре, в среднем, придется потратить около $ 900 000.

Высокая стоимость проектов прямо пропорциональна тяге авторов к монументальности. Люди, которые захотели посадить самолёт-бомбардировщик на сцене «Норд-Оста», заплатили почти $4 миллиона, что по меркам 2001 года просто невообразимая сумма.

В основном, такие иррациональные затраты вполне оправдывают ожидания. Данные о том, какую прибыль приносят мюзиклы своим инвесторам, впечатляют: к примеру, окупаемость «Кошек» составила 3 500 %, – за 36 лет проект заработал около $ 3 миллиардов.

Серьёзная трансформация

Самая удивительная черта мюзиклов – это их безграничная гибкость и универсальность во всём, что касается формы. Оперные мотивы в «Золушке» смотрятся так же органично, как и электропоп в мюзикле «Наташа, Пьер и Большая комета 1812 года».

Отрывок из мюзикла «Наташа, Пьер и Большая комета 1812 года»

Поскольку мюзиклы, пожалуй, самый киногеничный театральный жанр, снимаемые по ним фильмы становятся невероятно популярными и начинают жить собственной жизнью.

«Звуки музыки», к примеру, давно ассоциируется больше с Голливудом, чем с Бродвеем. Когда-то он спас компанию «20th Century Fox» от банкротства, а сегодня (с учетом инфляции) занимает третью строчку в списке самых кассовых картин всех времён и народов. До экранизации мюзикл уже шесть лет существовал на театральной сцене, однако лишь после кинопремьеры он обрёл статус легенды. Библиотека Конгресса США даже внесла его в Национальный реестр фильмов как «культурно, исторически и эстетически значимый» образец киноискусства.

Процесс трансформации работает и в обратном направлении. На язык мюзикла можно перевести любое художественное и литературное произведение, будь то мифы, комиксы, мультики, стихотворения или кукольный театр.

Иногда, это могут быть даже фильмы ужасов, как, например, «Зловещие мертвецы». Одноименный рок-мюзикл по трилогии Сэма Рейми уже много лет с успехом идет в Америке и Канаде. Одержимые демонами, герои спектакля устраивают на сцене настоящую резню. Перед началом представления публику обычно предупреждают, что первые три ряда зрительного зала относятся к так называемой «зоне брызгов», сидя в которой есть риск быть облитым бутафорской кровью.

Отрывок из мюзикла «Зловещие мертвецы»

Серьёзное влияние

О том, что мюзиклы это что-то большее, чем театральный масс-маркет, говорят довольно любопытные исторические факты.

Знаменитая песня «Оклахома» из одноимённого спектакля Роджерса и Хаммерстайна с 1953 года является официальным гимном штата Оклахома в США. Жизнеутверждающие строки о процветании южного края так понравились его жителям, что они решили сделать их своим достоянием.

Мюзикл «Оклахома». Песня, ставшая гимном штата Оклахома

Президентская кампания Била Клинтона проходила под песню «One Day More» из «Отверженных», а французский мюзикл «Нотр-Дам де Пари» попал в Книгу Рекордов Гиннеса как самый продаваемый спектакль, сделав «Belle» одним из наиболее узнаваемых синглов в мире.

Революцию не только на сцене, но и в реальной жизни совершил хип-хоп мюзикл «Гамильтон» Лин-Мануэля Миранды, который повествует об одном из наиболее важных «Отцов-основателей» США. Рэп-баттл Александра Гамильтона и Томаса Джефферсона спровоцировал небывалый интерес американцев к истории собственной страны. После громкой премьеры школьные преподаватели всерьёз рекомендуют  постановку к просмотру своим ученикам, а критики уже назвали его самым успешным проектом со времен золотой эпохи бродвейского театра.

Мюзикл «Гамильтон»

Всеобщее признание не только широкой публики, но и профессионалов говорит о том, что вклад «Гамильтона» в искусство более чем оценён: в 2015 году постановка завоевала 26 различных наград, а в 2016 году их было 19. В том числе, 11 премий «Тони» и престижная «Пулитцеровская премия» в номинации «Лучшая драма».