Творческая судьба артистов балета во многом зависит от подвижности и разнообразия репертуара, в котором они задействованы. Откроем мемуары балетных мастеров прошлого и практически в каждом из них обнаружим один и тот же совет: танцевать разные спектакли и разную хореографию, вживаться в непривычные образы, развивать исполнительский универсализм. Неспроста разговорами о homo universalis или полиматах – личностях универсальных качеств, умеющих проявить себя в любых обстоятельствах, – наводнены сегодняшние научные дискуссии. Ничего нового со времен Ренессанса, конечно, но не пора ли и балетоманам вводить в обиход «ballerina universalis»? В Мариинском театре есть представительница – Оксана Скорик.

фото: Ира Яковлева

Универсализм этой прима-балерины заметен уже по диапазону партий, которые созвучны ее амплуа и технически ей подвластны. О. Скорик – Одетта-Одиллия и Мехменэ Бану, Раймонда и Джульетта, Медора и Пахита. Кармен, Жизель, Сильвия, Анна Каренина, Зобеида… В балет «Баядерка» она введена и как Никия, и как Гамзатти. Случай нечастый и тем более ценный, что партии отличны друг от друга не только художественными образами, но и техническими навыками, необходимыми для сценического проживания историй обеих героинь.

Фото: Jack Devant

Еще более редки примеры, когда прима-балерины, как Скорик, исполняют в «Спящей красавице» и Аврору, и фею Сирени, в «Дон Кихоте» – и Китри, и Повелительницу дриад. Наконец, в разные образы Скорик перевоплощается для постановок Баланчина: в «Драгоценностях» она и Бриллиант, и Рубин, в балете «Сон в летнюю ночь» можно увидеть ее, танцующую и Титанию, и соло в дивертисменте.

Совершенно очевидно, что театральные сезоны Скорик могли бы разнообразиться многими спектаклями, но дьявол, как известно, кроется в деталях; имя ему – сослагательное наклонение – могли бы, но не разнообразятся. Подготовленные артисткой многоактные, большие спектакли показываются публике считанные разы с перерывами на сезоны. Результаты колоссальной репетиционной работы оказываются востребованными на один вечер, чтобы затем быть отложенными на долгие годы.

Фото: Наташа Разина © Мариинский театр

На фото: Оксана Скорик и Евгений Иванченко

В партии Раймонды публика не видела балерину с 2017-го г., Авророй – с 2016-го (не считая станцованного в 2019-м одного третьего акта в постановке С. Вихарева). Джульетту, впервые исполненную в далеком 2014-м году, за все прошедшие сезоны Скорик станцевала лишь пару раз и так далее, и так далее. Статистика пусть скучна, но слишком показательна.

Поводом вспомнить обо всем этом стало появление Оксаны Скорик в образе Китри 30-го сентября в балете Мариинского театра «Дон Кихот». Руководство труппы не задействовало ее в этой партии на протяжении пяти лет (дебютное выступление, к слову, состоялось в 2013-м году).

Фото: Наташа Разина © Мариинский театр

Что означает для артистки выйти в технически насыщенной ведущей партии трехактного академического балета после пятилетнего перерыва – вопрос, не требующий долгих разъяснений. И менее затянувшиеся паузы вынуждают исполнителя каждый раз заново проверять весь текст «до мельчайшего поворота», как говорила Алла Шелест, тщательно «настраивать» координацию технических приемов, ключевых для конкретной партии. Хореография «Дон Кихота» изобилует трудновыполнимыми элементами, хотя, в отличие от многих других балетов классического наследия, позволяет солистам самостоятельно регулировать степень их «опасности» и акробатичности.

Воспользовалась ли этой возможностью О. Скорик, чтобы незаметно упростить свои выходы и тем оградить свое выступление от «срывов» и промахов? Нет, и даже напротив: балерина решилась на такую нюансировку партии, которая не потерпела бы неудач; при этом она отказалась и от некоторого балетного плутовства, создающего ложное впечатление легкости исполнения.

Фото: Наташа Разина © Мариинский театр

Китри Оксаны Скорик обладает исключительным апломбом. Благодаря ему движения наполняются настроением, подчеркивающим содержание хореографии и балета, и отдадим должное дирижеру Арсению Шуплякову, который предоставил балерине возможность показать свое мастерство, не жертвуя музыкальностью.

В вариации Дульсинеи, явившейся Дон Кихоту прекрасной грезой, aplomb Скорик раскрывает красоту нежных пластических темпов, на которых построена большая часть выхода. Легчайшими шажками-глиссадами она взлетает на кончик пуанта, застывая в аттитюдах, и не спешит спускаться вниз; сплетает легкое кружево поворотов-фуэте вправо и влево, уводящих акцент снова ввысь, в красивейшие по форме арабески. Исполняя диагональ скачков на пальцах с величавой осанкой, Скорик кладет руку на талию по-характерному, с опущенным вниз запястьем; казалось бы, незначительная деталь, но какой интересный южный колорит она привносит в танец-видение испанки Дульсинеи. Вообще же, когда артистке удается провести эти комбинации на внутреннем вдохновении, не нарушая тихий, мерный темп чередующихся поз и движений, смысловой объем вариации расширяется неимоверно, ведь коварство хореографии в том и таится, что одного неловкого покачивания, секундной утраты устойчивости достаточно, чтобы сон оказался прерван, а греза – утрачена.

Совсем иной апломб у Скорик в третьем акте. Легкость, с которой она длительно выдерживает позы, демонстрируя совершенный контроль над собственным телом, производит уже не чарующий, а дразнящий эффект. В адажио Китри – Скорик так застывает в аттитюдах и в à la seconde, будто заигрывает с кавалером; она вовсе не спешит опираться на его плечо и показывает свой независимый характер.

Кульминационный выход – вариация в па-де-де. Начало особенно замечательно: «вооружившись» веером, Скорик выбегает на середину сцены и поднимается на пальцах в пятую позицию; «нащупав» ось и балансируя на кончике пуанта, она начинает раскрываться в высокий аттитюд. Рисковая задумка, но каков эффект! Здесь самое время рассказать о балетном плутовстве, ведь разговор о нем был заведен не случайно.

Фото: Наташа Разина © Мариинский театр

Желание поражать публику чудесами равновесия и апломба преследовало артистов с тех пор, как была составлена «балетная грамота», а, может быть, и раньше. На какие только ухищрения ни идут балерины в погоне за успехом. Одно из них – особой формы пуанты с расширенным «стаканом» и практически квадратным «пятачком»-платформой. Присмотритесь к балетной обуви, в которой танцует большинство нынешних балерин: она уродлива, в ней линии ног испорчены именно шириной «стакана». Эта обувь настолько массивна и груба, что язык не повернется назвать ее балетными туфельками. Впрочем, балерины, жертвуя эстетичностью своего облика (по крайней мере, нижней его части), приобретают взамен относительную стабильность танца и даже мнимую устойчивость. Знающих балетоманов, однако, не проведешь – они-то понимают, что мастерство здесь ни при чем, и это не более чем уловка. Если обратить внимание на форму пуант Скорик, в которых она выступает в большинстве спектаклей, то сразу бросается в глаза их элегантность: у них не только узкий, высокий «стакан», визуально удлиняющий линию ноги, но и маленький «пятачок». Демонстрировать исключительный апломб в таких пуантах дорогого стоит, это – не уловка, это – неподдельное мастерство.

Фото: Наташа Разина © Мариинский театр

Вообще же появление Оксаны Скорик в партии Китри после пятилетнего перерыва навело на многие раздумья. Артистка служит Мариинскому театру тринадцать лет, из которых пять – в статусе прима-балерины. О «рваности» ее ежесезонной занятости уже было сказано, и хочется добавить к этому странное игнорирование медиа-службами театра и близкими к нему СМИ ее персоны. Из всех выпусков «Царской ложи» ни один не был посвящен О.Скорик, в то время как некоторые вторые и первые солисты успели отметиться в ней не по одному разу. Не пора ли программе, освещающей, по заверению ее создателей, «самые важные события <…> и портреты театральных деятелей»[i] Мариинского театра, обратить, наконец, внимание на балерину, о которой пока не было сделано официальными каналами ни одного репортажа, ни одного интервью-портрета?

[i] Описание программы «Царская ложа» на официальном сайте телеканала «Россия К» (https://tvkultura.ru/brand/show/brand_id/20874/).