Что заложено в понятие «антропософия»? Как ее интерпретировали наши поэты? Попробуем окунуться в этот загадочный мир и разгадать все его загадки.

pereklichka-voloshina-i-belogo

Максимилиан Волошин. Коктебель

На изломе века, когда историческая действительность дрейфовала между властной бесприютностью и революционной агонией, мыслители и художники соревновались друг с другом в разгадках тайн бытия. В зеркалах познавательного калейдоскопа попеременно отражались индийские философемы, древнекитайская мудрость, основы древнееврейской «Кабаллы». Плотность событий к 1913 году возросла до такой степени, что необходимость в синтетическом учении вылилась в создание Антропософского («антропософия» – наука о человеке) общества под руководством Рудольфа Штайнера в Швейцарии.

Откликнулась на это мистико-философское поветрие и Россия. В сентябре 1913 года в Москве образовано Антропософское общество. Фактически просуществовало оно лишь до 1923 года, однако это ничуть не отразилось на его притягательности вплоть до настоящего момента. В чем причина того, что столь объемное учение, возникнув однажды, раз и навсегда изменило водораздел созидательной мысли? Попробуем разобраться в этом на примере поэтических исканий Максимилиана Волошина и Андрея Белого. Оба они сквозь пелену индивидуальных историй улавливают единую для всех музыку сфер. Из наших душ она стремится к духу. Главная задача человека в том, чтобы  не прекращать свой полёт к бескрайнему ни на минуту, рассеивая вдали воспоминания о мнимых пределах.

pereklichka-voloshina-i-belogo

И Волошин, и  Белый в своем творчестве созвучны верстовым столбам развития человека, явленным Рудольфом Штайнером. Его начало следует искать в просторах вселенной, в час зарождения планет. Развитие продолжается по законам кармы, развязка которой сокрыта в тайне демона. Однако начнём наше исследование в обратном порядке для того, чтобы картина мироздания, постепенно разыгрываясь пред нашим мысленным взором, не поразила нас внезапно своей масштабностью и великолепием.

В книге «Мистерии древности и Христианство»  Штайнер усложняет образ демона, конкретизируя его черты, как искусителя.

pereklichka-voloshina-i-belogo

У. Блейк «Сатана подсматривает за Адамом и Евой», 1808

Заимствуя у Гераклита Эфесского мысль о том, что демон человека – судьба его, он дополняет её сущностью эроса. Философ находит в эросе неустанно бьющий ключ красоты и добра. Он превращает его в посредника между земным и божественным, склоняющим человека то на одну, то на другую сторону. Волошин в творении «Демоны глухонемые» (1917) высвечивает судьбоносную ипостась демона:

«…Собою бездны озаряя,
Они не видят ничего,
Они творят, не постигая,
Предназначенья своего…»

Как события жизни слепы и неуловимы для цепкого ума и для стихийных чувств, так и неведомы нам  пути их сложений, сочетаний и вариаций. Каждая новая грань непредсказуема в своем движении к скрытой цели. И все-таки обещание ясности теплится там, где изменению и движению положен конец.

«…Их судьбы – это лик Господний,
Во мраке явленный из туч»

Белый иначе говорит о демоне, отображая его восприимчивую, ищущую натуру («Демон» 1908 г.). Его хождения по грани отзываются в душе настроением отчаяния, горького смущения:

«…Бывало: подневольный злу
Незримые будил рыданья…»

Дух его сломлен. Он обездвижен исходом битвы за любовь и красоту. Злой рок здесь в том, что истинная победа уничтожает победителя, поскольку вечные ценности эроса  – красота и доброта – вожделенны для всех вне зависимости от преимуществ «воюющей» стороны. В конце концов, финал стихотворения развеивает сомнения по поводу перспектив демона:

«С годами в сумрак отошло,
Как вдохновенье, как безумье, –
Безрогое его чело
И строгое его раздумье»

Однако если предположить, что демон не выиграл, а проиграл, что же получается тогда? В таком случае добро и красота дробятся на миллионы ликов и в множественности своей лишают эрос силы. Вместо слияния – вражда. И этот процесс вариативен до бесконечности. А в части правды –  нет, лишь отражение.

Вот так по-разному  Волошин и Белый преподносят тайну демона, подсказанную творчеством Штайнера. И это только первый этап на пути становления человека.

pereklichka-voloshina-i-belogo

Второй открывает мистерия планет, отвлеченная от привычного физического обличия. Во-первых, каждая из них – местообитание определенной силы, которая закрепляется за каждым из нас в зависимости от главного свойства его души. В докладе, прочитанном 12 апреля 1909 года, Штайнер поясняет, как взаимосвязаны представления о Престолах, Властях и Ангелах с Сатурном, Солнцем и Луной. Мы рассмотрим только 3 планеты из поэтических соображений, поскольку именно они наиболее часто вдохновляли как Волошина, так и Белого.

«Дионисий Ареопагит, будучи учеником апостола Павла, имел в виду те же самые миры, что и древние Риши; он лишь с особой ясностью отметил, что в данном случае мы имеем дело с духовными сущностями… Если бы люди сумели понять взаимосвязь между тем, что прозревал Дионисий, и тем, что созерцали святые древние Риши, то…., упоминая, с одной стороны Луну, а с др. стороны – Ангелов, люди поняли бы, что это одно и то же».  

pereklichka-voloshina-i-belogo

Во-вторых, каждую из планет разумно понимать, как принцип, лежащий в основе выражения всей гаммы человеческих чувств и эмоций. Сатурн изображает ожидание и все оттенки переживаний, связанных с ним. В древности этот принцип положил начало времени – «следованию процессов одного за другим» (энц. Духовной науки «Anthropos» в 7-ми томах под ред. Г. А. Бондарёва)). Солнце характеризует наши самые сильные желания, силу воли. Символизм Луны более многомерен. Именно на нем мы подробно и остановимся.

pereklichka-voloshina-i-belogo

У .Блейк "Блуждающие Луны", 1820

Обратимся к творению Волошина из цикла Selva Oscura «Ты вопль тоски, застывший глыбой льда». Смыслообразующими для нас выступят следующие строки:

«…Умершие, познайте слово Ада:
«Я разлагаю с медленностью яда
Тела в земле, а души на Луне»

Не отклоняясь от намеченного курса, обогатим наше образное представление о Луне, рассмотрев стихотворение Белого «Рождество» (1930):

«…То бездыханное жерло:
Оно – черно, как кокс, как дёготь…
И по нему, как мёртвый ноготь, –
Луна переползает зло»

Видение Луны отыгрывается поэтами в унисон. И если Белый иллюстрирует непосредственное движение Луны по бездонному небосклону, то Волошин раскрывает одно из первостепенных её назначений в мистико-теософской сфере. Согласно антропософской теории Луна – выразитель предшествующего состояния Земли. В широком смысле слова она – хранитель прошлой кармы. Применимо же это и к человеку: «На ход Луны ориентировано то, что происходит при пониженном состоянии сознания». (Штайнер «Краткий очерк антропософии»)

Последнее включает в себя не только расстройство сознания, его пограничные состояния, вызванные сильными эмоциями или, наоборот, его временную стагнацию под действием гипноза, но и спящую память о предыдущих воплощениях на Земле. Именно поэтому у Волошина Луна разлагает души, отсекая часть, непригодную к повторению и заостряя то, что необходимо «отработать» в новом качестве.

pereklichka-voloshina-i-belogo

У Волошина и Белого Луна – планета, чадящая холодом. Это объясняется её ненасытным потенциалом. Луна словно питается нашими эмоциями в свои переломные фазы, затуманивает рассудок и наделяет даже самого закоренелого скептика чертами экзальтации. Качество, взятое в избытке, неизменно рождает свою противоположность. Так жар эмоций заиндевает в своем источнике.

Любопытно, что, согласно учению  Штайнера, Луна несёт в себе также и исцеляющий потенциал: «Как высшим регентом древнего Сатурна является Я-Дух как Бог-Отец, высшим регентом Солнца – Христос, Бог-Сын, так регентом лунного облика Земли был Святой Дух».

В качестве примера, подкрепляющего эту идею, приводим стихотворение  Белого «Серенада (1904), где сияние Духа освещает горизонт:

«…Бирюза, бирюза заливает окрестность…
Дорогая,
Луна – заревая слеза –
Где-то там в неизвестность скатилась…»

Дух в этом случае изображен, как искупитель дневных страстей, сила которого завещает спасение всему мирозданию.

Таким образом, на втором этапе формирования человека на мировую арену выходят планеты, которые задают тон нашим стремлениям и управляют нашей эмоциональностью.

Однако все, что происходит с нами  – силы эроса, побудительные причины поступков и эмоциональные реакции – всё это строго подчиняется кармическим законам. И  Волошин, и Белый в своем творчестве отражали это умонастроение. Особенностью их вдохновения было то, что в своих художественных зарисовках они растворяли типические черты антропософии, объясняющие учение о перевоплощении.

pereklichka-voloshina-i-belogo

У. Блейк «Лестница Иакова», 1800

Сознание способно объять череду перевоплощений после прохождения  трёх этапов. Штайнер обозначает их как имагинация, инспирация, интуиция (энц. Духовной науки «Anthropos» в 7-ми томах под ред. Г. А. Бондарёва). Первый этап характеризуется «путём погружения в символические образы… Имагинативное – нечто такое, что действительно в ином смысле, чем факты и существа физического чувственного восприятия». По сути своей это сжатая до живого образа работа воображения. В стихотворении «Зеркало» (1905) Волошин знакомит нас с подобного рода мышлением:

«Я – глаз, лишенный век. Я брошено на
Землю,
Чтоб этот мир дробить и отражать…»

И в середине, как оппозиция заданному, звучат следующие строки:

«И часто в сумерках, когда дымятся трубы
Над синим городом, а в воздухе гроза, –
В меня глядят бессонные глаза
И черною тоской запекшиеся губы»

Автор играет отражениями. Противопоставляя свой обзор мира видению ока, он указывает на одну интересную деталь: его взгляд отражает, как загадочное око вбирает в себя мир, таит невыразимую гармонию, о которой напоминает тоска, застывшая на губах. В этом противопоставлении Волошин  зашифровывает первую ступень духовного познания.

pereklichka-voloshina-i-belogo

Вторая – инспирация. Помимо наблюдательности она требует еще и сосредоточенности, предваряющей медитацию. Инспирация имеет прямое отношение к будущему: «…мы познаем душевное проявление существ;… проникаем в их духовную внутреннюю глубину… Сознание делается способным проникнуть сквозь покров «музыки сфер». Именно этой внутренней трансформации посвятил одноименное стихотворение Белый, датированное 1914 годом. Данные строки непосредственно раскрывают суть этого процесса:

«…Из светочей,
Блесков,
И молний, –
Сотканная, – плачет душа…»

На третьем этапе становления души открывается интуитивное прозрение, природа которого лишь обедняется попытками облечь её в слова.

И так постепенно, шаг за шагом, русские поэты, вторя голосу Штайнера, провели нас к тайне, сопровождающей каждый миг. И если основатель антропософии в своем познании опирался на философию, то Волошин и Штайнер творили новый мир по лекалам красоты.