Выпускница Петербургской консерватории, пианистка Кристина Кара-Огланова, сидя за роялем, исчезает. Её руки не принадлежат ей, тело становится инструментом. Она отдает себя внутреннему демону, который рождает в ней музыку. Необычное исполнение классических фортепианных произведений – это личное философское осмысление пианистской музыкальных текстов. Дебюсси, Рахманинов, Скрябин, Шуман помогают Кристине искать подход к этой силе, которая таится в каждом из нас.

13 октября в Русском духовно-культурном центре Парижа Кристина представила свой вокально-фортепианный перформанс. Она и меццо-сопрано Евгения Хомутова погрузили публику в море импрессионизма Дебюсси. Beatrice Magazine пообщался с юной пианисткой о проекте, музыке и внутренних демонах.

Кристина, думаю, не будем скрывать от читателей, что мы с тобой давно дружим и имеем много общих музыкальных интересов. Я знаю, что ты принимаешь участие в проектах и мастер-классах России, Европы и США, занимаешься организацией концертов и фестивалей в Питере, выступаешь в экспериментальных перформансах с дирижерами и хореографами Франции. Мне бы хотелось, чтобы ты рассказала о себе нашим читателям.

Чтобы понимать меня, как музыканта, не обязательно знать все факты моей биографии. Достаточно представлять, что музыка для меня – это побег, спасение, сублимация, но в то же время и моя реальность. Я за ней прячусь, но и в ней живу. Серьезно заниматься музыкой я стала довольно поздно, так как долго не понимала, зачем мне это действительно нужно. Конечно, музыкальные занятия были уже в школе; мне говорили, что есть талант, надо развивать. Но лишь после смерти отца, когда мне было 15 лет, и по его воле я поступила в музыкальное училище Петербурга, я поняла, что такое музыка и для чего она существует.

Так для чего же существует твоя музыка, а точнее, откуда она идет?

Это интересный вопрос. Источники зависят от многих обстоятельств.  Когда играешь Баха, возникает ощущение диалога с Богом, Скрябина – ощущение полета в космосе, Шопена – пробуждение любовных переживаний. Моей музыкой движут некие внутренние силы, даже сущности, демоны.

Кто на тебя повлиял больше всего в твоей музыкальной жизни?

Возможно, это звучит нелепо, но больше всего на меня повлияла сама музыка. Когда она спасает, вытаскивает из депрессии, дарит надежду и замещает любовь в периоды пустоты. Если говорить про личности, то моих «кумиров» объединяет фантастическая индивидуальность восприятия и трактовки. Гульд, Софроницкий, Корто, Горовиц – их записи заставляют по-новому взглянуть на закоренелые стереотипы интерпретаций тех или иных композиторов. А из современных исполнителей невероятно вдохновляет своей новизной и смелостью самовыражения Андрей Коробейников. Знакомство с ним укрепило мое собственное восприятие музыки и добавило уверенности в использовании музыкального текста как в способе передачи собственных эмоций.

Но концерт в Париже был посвящен Дебюсси. Этот композитор особенный для тебя? 

Дебюсси считается композитором, который внес импрессионизм в музыкальную культуру Франции. Но довольно сложно относиться к этому направлению буквально, ведь импрессионизм – это акт мгновения. Вся музыка и так всегда была импрессионизмом. И Дебюсси это понимал, потому и не хотел приписывать себя к этому течению. Он был как раз тем, кто искал, пробовал, экспериментировал и уходил от штампов. Этим он мне и близок. Дебюсси – это намёк и никакой определенности! Поэтому и трактовка, и восприятие исключительно субъективны и зависят не только от мастерства исполнителя, но и от творческой глубины слушателя.

Как возникла идея сделать именно вокально-фортепианный перформанс? В чем его основной замысел?

В этом году исполнилось 100 лет со дня смерти Клода Дебюсси, и я решила почтить память композитора вечером, наполненным его музыкой. Концерт не смог бы так полно продемонстрировать многогранность его фантазии, если бы состоял исключительно из фортепианных произведений. Изначально я планировала включить в перформанс танец. Но, к сожалению, сценические условия не позволили реализовать задуманное. Творческое наследие Дебюсси весьма обширно и включает в себя различные жанры и музыкальные составы. На мой взгляд, именно поэзия импрессионистов и символистов могли помочь максимально передать замысел и чувства автора. Поэтому с близкой мне по музыкальному духу певицей Евгенией Хомутовой мы решили внести вокальную часть. Это романсы на тексты Поля Верлена, Тристана Лермита и Пьера Луиса. Женя обладает весьма редким меццо-сопрано с невероятно варьирующимся тембром и огромным диапазоном, что дало нам ресурсы исполнять как мужские, так и женские вокальные пьесы. Погружаясь в непонятные и не до конца осмысленные предложения в сознании пробуждаются самые неизведанные глубины, догадки и подозрения относительно самого себя. Поэтому сочетание «заклинаний» и колоритного ритма Дебюсси стало во главе музыкального вечера.

Что значит для тебя осмыслить музыкальное произведение? Используешь ли ты какую-нибудь технику для того, чтобы понять его?

В первую очередь надо понять причину создания этого музыкального произведения, изучить этот период жизни автора, понять его психологическое состояние. Затем понять, какие чувства вызывает это произведение у меня, что оно из меня может вытащить, и что я могу дать публике. Очень идёт на пользу анализ произведения без инструмента с нотами в руках. Иногда слушаю или воспроизвожу мысленно вещь в голове при полной темноте. И, честно говоря, практика исполнения в состоянии алкогольного опьянения тоже порой дарит новые краски.

Ты интересно сказала «вытащить что-то из меня». Это то самое демоническое внутри, как я понимаю? Знаешь, напоминает сократовского Демона. Внутренняя необъяснимая сила. Правда, Сократа она оберегала от дурных дел. А что для тебя эта сила?

Сократ был умным человеком и умел вовремя проанализировать и отследить это влияние. Я же анализирую лихие последствия. В последние годы я стала много времени уделять размышлениям о некой сущности, управляющей моим сознанием. Это целая философия и довольно сложно кратко и ясно сформулировать ответ на этот вопрос. Я могу попытаться описать, что происходит со мной во время выступления. Разумеется, всё начинается с волнения: люди, свет, сцена, незнакомый черно-белый партнёр, с которым предстоит своего рода совокупление. Я сажусь, на несколько секунд закрываю глаза, слушаю свое сердцебиение и хочу услышать пульс инструмента. Поэтому я всегда освобождаю демпфера, то есть, нажимаю правую педаль. Как только я слышу звенящее дыхание струн и деки меняется моё дыхание и воздух. И я уже дышу не одна. У нас свой микрокосмос на сцене. Это неописуемое чувство, но именно в этот момент происходит трансформация восприятия происходящего. Уже не существует рамок, форматов и формальностей. Нет разницы, где и при каких обстоятельствах я играю. Я уже часть музыки, часть космоса. Дышу одним дыханием со всей Вселенной. И хочется пустить эту волну в зал, чтобы окружающие поймали это течение. Музыкой нужно уметь грамотно пользоваться – это не просто красивые мелодии, приятные уху. Это один из способов вытянуть из себя «не себя», что-то другое. И оно — двигатель. Опасный двигатель, но чертовски привлекательный. Ему хочется отдаться, хочется довериться, хотя заранее знаешь, что до добра это скорее всего не доведёт. Это проверка себя, как далеко сможешь зайти и до каких эмоциональных состояний себя довести, погружаясь в музыку, рефлексию.

И куда же тебя это заводило? Я же про музыку, как ты понимаешь.

Порой подобные эксперименты доводили меня до истерики! Были случаи, когда начиналось состояние панической атаки, глаза наполнялись слезами, было страшно, хотелось остановить игру и броситься рыдать! Но руки не отпускали клавиатуру и состояние доходило до невероятных душевных терзаний! Это своего рода садомазохизм! Тебе больно, но ты делаешь ещё больнее! В этот момент ты словно не контролируешь себя, а это все «оно». И ты ему отдаешься, не зная, к чему это приведёт, продолжаешь играть. Музыка выводит тебя в зависимости от своего развития. В такие моменты ты выходишь из-за инструмента уже совершенно другим человеком. Так странно, но за это я и люблю музыку. Этим хочется поделиться, взять всех с собой, чтобы каждый ушел немножко «другим». И раз уж я поделилась этими переживаниями, добавлю, что иногда мне бывает по-настоящему жутко, потому что я ловлю себя на мысли: «а что, если это не я не хочу убрать руки с клавиатуры, а этого не хочет именно то, что мною управляет в этот момент?» В такие минуты я убеждаюсь, что музыка – это именно то, что нужно моему подсознанию. Она его питает.

Расскажи о твоем самом любимом музыкальном произведении, и как ты его видишь, ощущаешь?

Одно из любимейших – концерт Скрябина! Это настоящее погружение в себя. Оно вытягивает из глубины сильнейшие душевные переживания. Ты проходишь путь от одиночества до связи с целой Вселенной! Скрябин – это магия, наркотик. Своей музыкой он полностью отрывает от реальности и не отпускает из своего мира до последней ноты. И даже дольше.

В связи с тем, о чем мы с тобой говорим, хочу спросить, какую литературу ты предпочитаешь?

Я люблю изучать человеческое тело, с огромным увлечением читаю медицинскую литературу. Вперемешку с философией и поэзией. Меня очень зацепил Пьер Адо, которого ты мне когда-то рекомендовала. В последнее время я открыла для себя абсурдную поэзию Дмитрия Пригова – советского поэта и философа, основоположника московского концептуализма. Предпочтений конкретных нет – ищу что-то новое, что меняет направление мышления, заставляет задуматься, задать себе новые вопросы.

Ты уверена, что родилась в своё время? И вообще какая эпоха тебе близка?

Думаю, я родилась в своё время. Мне интересно всё, что происходит вокруг. При этом есть безграничные возможности изучать всё, что происходило раньше, анализировать, делать выводы, сравнивать. Мы имеем всё необходимое, чтобы спокойно путешествовать, познавать мир, открывать для себя культуру и образ жизни других народов. Сейчас такой период, когда мир очень активно меняется, развивается. И мы меняемся вместе с ним. Это мне нравится больше всего. Конечно, хотелось бы иметь возможность пообщаться с теми, кого уже давным-давно нет в живых, задать им вопросы, получить наставления, но тогда у меня не было бы возможности общаться с теми, с кем есть сейчас. И я была бы другой – моя жизнь была бы другой.

К слову, о путешествиях, что для тебя Париж? Чего ты ждешь от этого города?

Париж – это дыхание. Это совсем другой воздух, наполненный ароматами творчества, драмы, любви и революции. От этого города я всегда жду вдохновения. Здесь мне посчастливилось переживать радость, ненависть, влюбленность, проливать слёзы и терять голову от счастья и опьянения. Париж всегда наполняет! Отсюда никогда не возвращаешься пустым. Поэтому, когда мне становится одиноко или наступает творческий кризис, решение напрашивается само собой.

В любой непонятной ситуации – отправляемся в Париж?

Именно!

Оказавшись перед своим внутренним демоном, что ты ему скажешь?

Спасибо.