Сегодня скандал сопровождает почти каждое модное событие будь то неделя моды или очередная коллаборация. В коллекции внимательно всматриваются не только для того, чтобы оценить качество кроя или оригинальность дизайнерской задумки, увидеть в нарядах отсылки к другим видам искусства, но и проверить на соответствие этическим нормам. Неудачный принт на футболке, неуместная надпись на пиджаке, неподходящий цвет кроссовок, – и поток критики в соцсетях тут же обрушивается на головы дизайнеров. Представителей модной индустрии обвиняют в расизме, сексизме, фэтшейминге и даже пропаганде суицида.

Чтобы уличить дизайнера в «недобросовестной» работе, вовсе не обязательно сидеть в первых рядах на модном показе или быть журналистом глянца. Эпоха Интернета дала возможность высказаться каждому, поэтому в роли судей сегодня выступают простые обыватели соцсетей. Достаточно написать обличающий пост в Инстаграм, оставить сотни гневных комментариев на странице компании или запустить флешмоб с хештегами, – и репутация бренда как минимум подпорчена. 

И, кажется, мода сегодня – сплошной скандал и поле боя. Однако и в предыдущем столетии, в доинтернетную эпоху, конфликты в модной индустрии встречались не реже. В серии статей «Скандальная мода XX века» мы предлагаем вспомнить коллекции, вызвавшие противоречивую реакцию в обществе, породившие скандалы в прессе и разделившие модный мир на сторонников и противников. 

Один из самых громких скандалов в истории моды разразился после показа французского кутюрье Ив Сен-Лорана январским вечером 1971 года. Мишенью для критики стала его коллекция Libération – своеобразная вариация на тему стиля 40-х годов. На подиум вышли модели в креповых костюмах, широкоплечих пиджаках, цветных шубах, юбках по колено, на ногах у манекенщиц были ботинки на платформе, а на голове – тюрбаны. Завершал образ яркий макияж: губы черничного цвета и дымчатый смоки. 

В поисках вдохновения дизайнеры часто обращаются к другим эпохам. Ив Сен-Лоран решил воспользоваться знакомым приемом и в коллекции Libération перенес на подиум 40-е. И если визуальное воплощение прошлого обычно вызывает приятную ностальгию, то наряды военных лет Сен-Лорана стали объектом споров и критики. Ведь сороковые для Франции – не просто давно ушедшая эпоха – это полные горьких воспоминаний военные годы, время, когда Париж находился под оккупацией нацистов. И хотя с момента трагических событий прошло почти 30 лет, на показе присутствовали непосредственные свидетели оккупации, которых коллекция французского модельера заставила вновь вспомнить ужасы тех лет. Некоторые посчитали дерзостью не сам факт обращения дизайнера к военному времени, а то, что образы моделей напоминали женщин, которые во время оккупации сотрудничали с нацистами. Именно они могли позволить себе подобную одежду.

Была еще одна причина, по которой наряды Ив Сен-Лорана не устроили модную публику. Дело в том, что коллекция Libération шла вразрез с тогдашними представлениями о высокой моде, с ее элегантностью и возвышенностью. В свою очередь Сен-Лоран вместо неудобной изысканности, свойственной моде «от кутюр», предложил девушкам более комфортную и функциональную одежду, тем самым выстраивая прочные стены между миром высокой моды и зарождающимся миром прет-а-порте. 

Сам показ также отличался от классического кутюрного шоу: от моделей Сен-Лорана веяло сексуальностью и свободой. Одна из манекенщиц, Энни Феррари, прозрачная блузка которой явно выдавала отсутствие на ней белья, показалась зрителям особенно провокационной. Гости посчитали ее походку развязной, а ее движения – и вовсе непристойными. «Она была очень сексуальной. Люди привыкли, что кутюрные модели были сдержанными, и для них было шоком увидеть настолько сексуальную девушку», – вспоминает Лулу де ла Фалез – близкий друг Ива Сен-Лорана.

Поборники «хорошего вкуса» не смогли перенести того, что знаменитый кутюрье Ив Сен-Лоран, для мировой общественности олицетворявший французскую моду, мог выкинуть нечто подобное. Негативная реакция не заставила себя ждать. Пресса буквально ополчилась на дизайнера. «Самая ужасная коллекция», «Печальное напоминание о временах нацизма», «Ив Сен-Лоран оскорбляет моду» — такие заголовки венчали газетные статьи. «Какое облегчение наконец написать о столь отвратительной коллекции», — парировала в New York Post журналистка Евгения Шеппард. За эту разгромную статью ей на два года запретили заходить в салоны Сен-Лорана. 

Несмотря на обилие критики, у коллекции нашлись свои поклонники. Это были молодые девушки, не заставшие тягот войны, свободные от ранящих воспоминаний. Для них нарды французского дизайнера представляли в первую очередь эстетическую ценность. В прозрачных блузках и расшитых пайетками платьях они видели гламурные 40-е, поэтому им дерзкие наряды Сен-Лорана пришлись по вкусу. 

Среди этих молодых девушек была и 22-летняя Палома Пикассо, дочь знаменитого художника. Она пришла поддержать дизайнера не только как подруга, но и как муза коллекции. Палома, в поисках экстравагантных вещичек, часто наведывалась на местные барахолки, где покупала одежду военного времени, а также красную помаду, которую в то время мало кто осмеливался носить. Именно ее образ стал одним из источников вдохновения для Libération. Прообраз ярко-красных губ Паломы появился на платье в виде расшитого блестящими пайетками принта губ. Еще одним из источников вдохновения стал фильм Робера Брессона «Дамы Бульонского леса», снятого в 1945 году. 

Раньше скандал мог сильно задеть Ив Сен-Лорана, заставить его отстраниться от публики и запереться на несколько дней в мастерской. В этот раз дизайнер спокойно отнесся к критике: он охотно давал интервью и отвечал на выпады прессы в свой адрес. «Мне все равно, будут ли мои плиссированные платья напоминать модникам 1940-е. Важно то, что молодые девушки, никогда не знавшие ту моду, хотят их носить», — говорил Сен-Лоран. В интервью журналу Elle он жаловался на современную моду, которая не может взглянуть на старые вещи по-новому и «не несет в себе ничего, кроме ностальгии и воспоминаний. Как старуха». 

Сам Сен-Лоран вряд ли намеренно хотел задеть своей коллекцией чувства людей. Дизайнер родился в 1936 году, в тысячах километрах от Парижа – во французском Алжире. Его детство прошло вдали от оккупированной Франции. Поэтому нападающих на него журналистов он назвал «узколобыми людьми, которые находятся в плену своих стереотипов». В тоже время он был рад, что коллекция нашла своих почитателей: «Она (коллекция) порадовала молодежь, и это то, что для меня важно. Мода – это отражение своего времени». 

Эта история показала, насколько по-разному могут смотреть на одни и те же вещи люди разных поколений. Для одних Libération – бессовестное напоминание о неприятных годах, для других – притягательная дерзость. Конфликт поколений, не иначе.