19 июня в ГМИИ им. Пушкина открылась выставка «Щукин. Биография коллекции». Название выставки характеризует ее совершенно точно, потому что это действительно биография, история коллекции. Сама концепция выставки заключается не только в демонстрации картин импрессионистов и постимпрессионистов, по большому счету их можно увидеть в Эрмитаже и Пушкинском, пусть и по отдельности. Главная задача выставки – не только рассказать историю семьи Щукиных, а, как мне кажется, показать сам «коллекционерский» подвиг, погрузить посетителей на более метафизический уровень, пообщаться с картинами не только через призму «нравится – не нравится», но и дать прочувствовать каждую из представленных работ.

Христиан Корнелиус Крон «Портрет С.И. Щукина»

Оказавшись внутри, как бы странно не звучало, можно пройти налево и направо, мой путь прошел в обратном порядке. Первый зал, куда я попала, — зал Пикассо, потом Дерен, затем снова Пикассо, Матисс, Сезанн, Гоген, Моне и другие импрессионисты. А потом я вдруг перешла в небольшую затемненную комнату, центральным объектом которой была «Кающаяся Мария Магдалина» Эль Греко. Сам образ Марии Магдалины невероятно трогательный и светлый, в ее лице считывается глубокое покаяние и искреннее обращение к Христу. Сюжет хрестоматийный и воспроизводимый и Тицианом, и Караваджо, и Артемизией Джанталески, но если в их исполнении в лике Марии видна скорбь и вопрошание, преобладают темные тона, то в картине Эль Греко тьма расступается, она наполнена прозрением и надеждой на будущее. Тем не менее, после жизнерадостного Моне здесь чувствуется уже совершенно другая атмосфера, сначала можно не совсем понять, чему посвящен данный зал, но в левом углу считывается аннотация: «Именно Иван, самый младший из братьев Щукиных, в 1898 году познакомил Петра и Сергея с новым французским искусством…». Иван Иванович – младший из шести братьев Щукиных, он никогда не занимался семейным бизнесом, а отправился навстречу искусству, в Париж! Он преподавал в Национальной школе живых восточных языков и даже основал художественно — литературный кружок «Щукинские вторники», который посещали Чехов, Мережковский, Бенуа, Волошин. Его коллекционерский опыт начался с символистов и импрессионистов, а потом он увлекся старыми мастерами и особенно испанцем Эль Греко. К сожалению, его непомерная жажда к высокому привела к банкротству, но даже распродав свою коллекцию, ему не удалось рассчитаться с долгами, и в 1908 г. он покончил жизнь самоубийством. 

Перейдя в следующий зал, вы оказываетесь в мире «-коко» — барокко и рококо, но барокко, не пышного, а, как тонко заметили кураторы, очень камерного. Чего только стоит «Женская головка» Франсуа Буше, будь она лишь фигурой на парадном портрете можно было бы пройти мимо, но в таком камерном исполнении она заставляет уделить ей внимание и, по крайней мере, остановиться. Изящность исполнения оценили и современники, свидетельством чего является большое количество копий работы. Этот и следующий залы отведены под коллекцию Дмитрия Ивановича, он собирал в основном старых мастеров. После смерти отца Дмитрий отошел от семейных дел и целиком окунулся в искусство: днем посещал музеи и галереи, а вечером погружался в книги и каталоги аукционов. В следующем зале перед нами предстанет все великолепие голландской живописи и скульптуры XV века. Голландцы, конечно, непревзойденные мастера в библейском и портретном жанрах, и здесь можно остановиться на мужском и женском портретах Андриана Томаса Кея и «Плодах ревности» Лукаса Кранаха Старшего. Кроме того, именно в этом зале можно почувствовать себя в гостях у Дмитрия Ивановича – «тяжелые резные шкафы и буфеты с серебряными кубками», миниатюрой, майоликой. Удивительно, что коллекционирование для Дмитрия было нечто личным, он не стремился демонстрировать свое собрание публике и в целом, выражаясь современным языком, был интровертом. Его жизнь также закончилась достаточно драматично: Дмитрий ослеп, после революции он не покинул страну, ему была назначена маленькая пенсия и выделена комната в конфискованном особняке брата на Знаменском переулке.

Дом С.И. Щукина

Последний зал выставки посвящен Петру Щукину. Как говорит аннотация, его интересы не знали границ: он покупал китайскую бронзу и фарфор, персидские ковры и японские ширмы, индийские миниатюры и турецкие ткани, но в итоге перешел к собирательству древностей московской Руси. Но и в его коллекции не обошлось без импрессионистов, среди работ «Обнаженная» Ренуара, которую в 1912 приобрел брат Сергей. Еще при жизни он основал музей «Российских древностей» – иконы, старинные портреты, прялки и серебряные пуговицы, настоящий музей русского быта. Умер Петр еще до революции, от гнойного аппендицита, однако вопреки завещанию все ценные вещи музея растворились в экспозиции Исторического музея на Красной площади.

Сергей Щукин

Петр Щукин

Удивительно стремление всех братьев к «необладанию»: Иван завещал свою коллекцию книг Национальной школе живых восточных языков, Дмитрий оставил свою коллекцию Румянцевскому музею, еще при жизни Петр принес в дар городу собрание старинных русских и иностранных вещей, восточную коллекцию, картинную галерею, библиотеку и архив, Сергей же планировал передать свою коллекцию в Третьяковскую галерею. Уже после революции, когда у Сергея Ивановича спросили не хочет ли он подать иск и потребовать свою коллекцию, он ответил: «…я собирал не только и не столько для себя, а для своей страны и своего народа. Что бы на нашей земле ни было, мои коллекции должны оставаться там». Хотя есть и свидетельство того, что 1926 году он все-таки переписал завещание и передал все движимое и недвижимое имущество, включая картины, жене и детям, но в советской России наследование было отменено, а завещание составлено во Франции, чья конституция не признавала конфискации без компенсации.

Сергей Щукин из всех своих братьев стал коллекционером последним, и здесь важно отметить, что именно коллекционером, а не инвестором. Он приобретал картины импрессионистов и постимпрессионистов на свой вкус. Сам выбор импрессионистов в конце XIX века мог показаться не столь обоснованным, хотя бы потому что на родине, во Франции, их только-только стали признавать, а до Российской империи веяния еще не дошли.

И, конечно, первым важным увлечением Щукина стал Клод Моне, в 1898 году он приобрел первое полотно «Скалы в Бель-Иль». Чем больше Моне уходил от фигуративности, тем с большей страстью Сергей Иванович приобретал самые последние работы, в которых цвет играл все большее значение. В ноябре 1904 года Сергей Иванович купил две последние работы: ранний «Завтрак на траве» и «Чайки. Река Темза в Лондоне. Здание Парламента». Сергей не был затворником и в 1909 открыл свой особняк с уже большой коллекцией для посещения всех желающих ознакомиться с коллекцией. Осип Мандельштам так писал о комнате Моне: «Каждая комната имеет свой климат. В комнате Клода Моне воздух речной».

Про любовь Щукина к Матиссу можно написать целую книгу, останавливаясь на истории каждого полотна, которых у коллекционера было тридцать семь. Именно поэтому особое место в пространстве выставки занимает «Танец» Матисса, под него отведен целый зал, и с ним вы встречаетесь только оказавшись в музее. Щукин заказал «Танец» для парадной лестницы своего особняка, танцующие фигуры должны были буквально поднимать человека по лестнице. Многие полотна были написаны по заказу Сергея Ивановича: «Красная комната», «Статуэтка и ваза на восточном ковре», «Испанский натюрморт» и «Севильский натюрморт». Известный факт, что Матисс приезжал на неделю в Москву и сам в особняке на Знаменском переулке развешивал свои картины. Нигде в Европе не были так широко представлены картины художника как в этой комнате, можно сказать, что это было первым музеем Анри Матисса.

Своей дочери Сергей Иванович говорил: «Если увидев картину, ты испытываешь психологический шок – покупай ее». Так произошло и с Пикассо, хотя и не сразу. Познакомился Щукин с художником в 1908 году, но тогда так ничего и не приобрел, зато осенью 1909 года он купил сразу двадцать картин Пикассо, но не новых, а тех – 1908 года. Даже для коллекционеров с таким вкусом иногда требуется время для принятия нового, еще не понятного, но все же он остановился на работах раннего кубизма. Во всем особняке уже не было места для картин и Пикассо занял место в кабинете коллекционера, который был всего-навсего 25 кв. м. Но даже недостаток места не останавливал Сергея Ивановича, к лету 1914 году в коллекции Щукина было уже пятьдесят работ Пикассо.

Андре Дерен «Субботний день»

Последним фаворитом коллекционера стал Андре Дерен. Настоящим шедевром считается картина «Суббота», такое название полотну дал французский критик и поэт Гийом Аполлинер. Это уже совершенно другое исполнение работ, в которых есть и что-то от наивного искусства, и от голландских мастеров XVII века, но при этом здесь можно увидеть и кубистические черты «Авиньонских купальщиц», и длинношеих муз Модильяни. Картина является артефактом повседневности, на ней запечатлен кадр из жизни обычной семьи: хозяйка, только что читавшая книгу, а теперь дающая наставление служанке, служанка, выслушивающая нотации со скучающим видом и молодая девушка, занимающаяся рукоделием. Сам момент ничем не примечателен, но при этом очень репрезентативен. Дерен уделяет внимание каждой из деталей интерьера: стол, покрытый зеленой скатертью, кофейник, тарелка с фруктами, недорогая посуда на заднем плане, цветы на комодах, пейзаж, едва открывающийся через окно. На контрасте пейзаж, написанный теплыми тонами, на фоне серых занавесок кажется еще притягательнее, и из всех уголков картины хочется попасть именно туда. Но в этой работе зашифрован также и библейский сюжет – сцена Страстной субботы: три женские фигуры воплощают трех Марий, ожидающих воскрешения Христа.

После революции Сергей Щукин эмигрировал и поселился во Франции, в Ницце. Материально (Финансово) Щукины не нуждались, некоторые средства хранились на европейских счетах.  Но к коллекционированию Сергей Иванович так и не вернулся, хотя его склоняли многие парижские галеристы, с этим занятием было покончено навсегда еще в России. Прожил он заграницей практически двадцать лет и умер на 82-ом году жизни, без мучений, потеряв сознание.

Анри Руссо «Нападение ягуара на лошадь»

Анри Руссо «Нападение тигра на быка»

Поражает, какой вклад братья Щукины внесли в художественное воспитание и просвещение современников, и продолжают образовывать столько поколений после. Дмитрий Иванович Щукин говорил, что они с братьями обладают особым «нюхом»: «Стоит нам посмотреть на рисунок, картину или любую другую вещь, как мы настораживаемся. Не можем сразу определить, в чем дело, но что-то сразу чувствуем. У меня такое «обоняние» развито на старое искусство, у брата Сергея — на новизну, у Петра – на древности». Можно по-разному объяснять феномен Щукиных, кто-то связывает это с лицезрением старообрядческих икон, воспитавших вкус братьев, кто-то говорит о наследственном чутье, передавшемся по материнской линии от выдающегося рода Боткиных, которые также были коллекционерами, а можно это связать и с общим уровнем развития – богатая купеческая прозападно ориентированная семья, обучение и стажировки в Европе, знание языков. Но как бы не объяснялся данный семейный талант, мы можем только быть благодарными тому, что подобные шедевры дошли до нас.

Поль Гоген «Ты ревнуешь?»

Надо сказать, что выставка «Щукин. Биография коллекции» — это не моно-выставка, ее продолжением или, правильнее сказать, ее частью является выставка коллекции так же московского купца Ивана Абрамовича Морозова, которая уже открылась в Эрмитаже, а осенью приедет в Москву. Удивительно, что и при всем количестве аристократов именно купцы сформировали подобные коллекции. Вот как описывал данное явление Федор Шаляпин в своей биографии: «А то еще российский мужичок, вырвавшийся из деревни смолоду, начинает сколачивать свое состояние будущего купца и промышленника в Москве… Его не смущает, каким товаром ему приходится торговать…Сегодня иконами, завтра чулками, послезавтра янтарем, а то и книжечками. Таким образом, он делается «экономистом». А там глядь у него уже лавочка или заводик. А потом поди он уже купец 1-ой гильдии. Подождите, его сынок первый покупает Гогенов, первый покупает Пикассо, первый везет в Москву Матисса. А мы, просвещенные, смотрим со скверно разинутыми ртами на всех непонятных нам еще Матиссов, Моне, Ренуаров и гнусаво-критически говорим «Самодур». А самодуры тем временем потихоньку накопили чудесные сокровища искусства, создали галереи, первоклассные театры, настроили больниц и приютов на всю Москву».

Пьер-Огюст Ренуар «Девушки в черном»

В этом отрывке очень четко отражается и отношение, и сам феномен формирования коллекции, и как правильно отметила исследователь Наталья Семенова, «художников намного больше, чем коллекционеров, а гениальных – вообще единицы». И Щукин, и Морозов со своими коллекциями нового западного искусства точно входят в их число, на 2012 год коллекцию Сергея Ивановича аукционный дом Sothbey’s оценил на 8,5 млрд долларов США, а Ивана Абрамовича – на 5 млрд. Но дело даже не в цене, а в ценности, в масштабах и размахе личностей, которые должны вдохновлять и нас. В судьбе обоих много драматичных событий, но эти события не влияли на саму суть, на желание жить, жить страстно, не жалея себя, не жалея сил.