В феврале 2018-го Le Prix de Lausanne, главный конкурс мира для учащихся балетных школ, открыл имя Шейла Вагмана: 18-летний канадец, выпускник Академии танца имени принцессы Грейс, а ныне – артист Английского Национального балета, взял золотую медаль и дал повод говорить о себе как о танцовщике с большим будущим. В отношении Вагмана эти слова, во многом обесцененные сегодня из-за их беспорядочных адресаций «калифам на час», не звучат пусто. Он – вероятно, один из самых одаренных балетных артистов своего поколения. 

На фото: Шейл Вагман

19-го июля 2019-го Вагман, получивший приглашение от Юрия Фатеева, и. о. заведующего балетной труппой Мариинского театра, дебютировал в «Сильфиде». И дебют этот, подготовленный за неделю вместе с Ю. Фатеевым и Владимиром Кимом (репетитором театра), дал возможность увидеть иностранный танец превосходного образца. Откровенно говоря, в образе молодого шотландца Вагман оказался настолько хорош и виртуозен (отчетливость положений ног в batteries, неиссякаемая полетность в прыжках grands, поразительная гибкость – в тело Вагмана, кажется, «вложено» для танца все), что прямо-таки захотелось, чтобы этот танцовщик был «приобретен» Мариинским не на один спектакль, а на многие сезоны. Воспользовавшись приездом Шейла в Петербург, я пригласила его на интервью и заодно – на съемку к балетному фотографу Юлии Михеевой, чье творчество послушно императивам хорошего вкуса. С момента появления Шейла в кадре стало очевидным, что заготовленные референсы можно не открывать: какое бы то ни было навязывание извне бесполезно. Пластические высказывания Шейла, погрузившегося в поток импровизации, не нуждаются в советах, и для 19-летнего юноши они не просто визуально безупречны, но на редкость индивидуальны, как, впрочем, и его размышления о танце.

Конкурс в Лозанне. Как это было? 

Помню, три года назад я сидел в офисе Луки Масала, руководителя Академии танца имени принцессы Грейс. Он сказал мне: «Шейл, через три года ты будешь на Le Prix de Lausanne. Помяни мое слово». Конечно, я понимал, какая это огромная честь  – быть рассмотренным для участия в конкурсе – и потому с благодарностью брал все возможное от каждой репетиции, каждого замечания. Я люблю встречать новых людей и узнавать о разных культурах. В Лозанне мне встретились одни из самых искренних и добрых людей среди публики, которая ценит балет. Я никогда не забуду, как некоторые из моих кумиров подходили ко мне, давали советы и высоко оценивали мою работу. Чувство того, что тебе вручили золотую медаль, и что теперь ты известен и узнаваем среди коллег, учителей и всех, кто состоит в балетном сообществе, я никогда не забуду. Если честно, я не мог дышать, и мне было очень сложно говорить.

Снимок Юлии Михеевой © Мариинский театр

Снимок Юлии Михеевой © Мариинский театр

Снимок Юлии Михеевой © Мариинский театр

С Олесей Новиковой. Снимок Юлии Михеевой © Мариинский театр

Насколько конкурс стал для Вас серьезным испытанием с точки зрения физической подготовки, психологического настроя на борьбу? Атмосфера соперничества Вас раззадоривает?

Я помню, как встретился с другими танцорами, невероятно талантливыми, и подумал: «Вау! Это прекрасно!». Когда я впервые вошел в театр Пале-де-Больё, я не думал, что с кем-то соревнуюсь. Скорее я смотрел на это как на знакомство с моими будущими коллегами, с которыми потом буду профессионально выступать на сценах всего мира. При этом я был там, чтобы подвергнуть все мои годы тренировок настоящему испытанию. Я не отвлекался на то, что делали остальные танцоры, на фотографов, интервью или что-то еще – я был воодушевлен тем, что настал тот самый момент и, конечно, что все мы были там по той же самой причине, что и я. Другие танцоры меня мотивируют и дают мне энергию, а не раздражают. У меня, конечно, есть, что доказать, но не кому-то другому, а себе. Я много лет заставлял себя двигаться вперед. Просыпаюсь каждый день с желанием быть физически, ментально, психологически и духовно лучше, чем я был днем ранее. Знаю, что я здесь для того, чтобы учиться, расти и вдохновлять.

На репетиции с Олесей Новиковой. Снимок Юлии Михеевой © Мариинский театр

На репетиции с Олесей Новиковой. Снимок Юлии Михеевой © Мариинский театр

Когда впервые поняли, что хотите танцевать? В одном из интервью Вы сказали, что танец для Вас – «не мотивация <…> а долг, это то, что я должен делать в этом мире».

Это случилось после моего первого урока по танцам, когда мне было шесть лет. Я точно не знал, каким может быть мое будущее в мире танца, но я знал, что хочу этим заниматься до самой смерти. Я всегда был очарован движением. Когда мне было семь лет, я отправился на мое первое национальное соревнование; тогда я стоял целый день в кулисах, следя за тем, как выступают другие танцоры. Я даже не мог моргать, хотел все впитывать, как губка. Мог смотреть на танцы в YouTube всю ночь (и сейчас так делаю). С шести до двенадцати лет я тренировался практически во всех танцевальных направлениях, наблюдал, как старшеклассники отправлялись танцевать для различных знаменитостей, становились актерами, певцами или шли в университет. Но я знал, что танцы означают для меня намного большее, чем это: я хотел иметь такую карьеру, в которой танцор был бы главным элементом представления. Только в 13 лет я начал полноценную балетную подготовку с личными учителями из Академии им. А.Я. Вагановой Владом Новицким и Татьяной Степановой. (Шейл имеет в виду, что они знакомы с методом А. Вагановой – Т. Степанова училась в Одесской балетной школе у ученицы А.Я. Вагановой Клавдии Васиной, занималась также у Габриэлы Комлевой, Никиты Долгушина – прим. Е.П.). И когда я начал постигать балет, то понял, что все идеально становится на свои места.

Многие артисты сходятся во мнении, что учеба в балетной школе и работа в театре – это два разных мира. Приход в театр как бы «обнуляет» все предыдущие заслуги, работа начинается заново.

С одной стороны, ты готов, с другой – нет. Конечно, я с нетерпением ожидал того, когда начну свою профессиональную карьеру. У меня была очень хорошая подготовка, и невероятная удача состояла в том, что я начал свои занятия еще в Канаде с моими преподавателями. У меня было множество возможностей для выступлений, и до того, как я приехал в Академию принцессы Грэйс, уже была сценическая практика. Я узнал от лучших учителей, что надо постоянно улучшать технику и мастерство и ни на минуту не терять устремленности к идеалу. В стенах Академии я находился четыре года, практически отрезанный от окружающего мира, и очень хорошо понимал, что я в этом деле – новичок, и поэтому должен быть терпеливым. Не ожидаю, что мне будет что-то передано свыше, и никогда этого не ожидал. У меня есть цели, есть видение, и я очень амбициозен. Я чувствую себя комфортно в своем собственном теле, но вместе с тем смотрю вокруг и учусь у других, особенно у тех, кто прошел через все это до меня. Жизнь в танцевальных компаниях быстро движется, график выступлений быстрый, но ты должен поспевать за этой скоростью. Я привык двигаться вперед и вновь благодарить своих преподавателей за годы дисциплины и за то, что они обучили меня ценности тяжелого труда и полного посвящения себя профессии. 

Одна балерина заметила, что всю жизнь у нее длится роман с зеркалом, имея в виду, конечно же, то обстоятельство, что с утреннего класса и до вечерних репетиций она совершенствует свое тело, глядясь в зеркало. Как танцовщик любите ли Вы свое отражение в зеркале, или это непрестанная погоня за совершенством?

Я определенно перфекционист. Просто давайте признаем, что когда ты на сцене, речь идет не только о техническом исполнении. Речь идет также о том, что ты можешь донести до публики. Хочется ее тронуть, чтобы она что-то почувствовала. Твое выступление – об этом и, конечно, «это» включает и технику, и артистичность, и присутствие, и способность быть эстетически приятным для зрительских глаз. Когда ты работаешь над техникой, зеркало может стать либо тем, что приведет к привыканию, либо полезным инструментом, но ты не можешь работать над мастерством через зеркало, ты должен все чувствовать. Словом, все зависит от того, над чем ты хочешь работать именно в этот день. Иногда я люблю настраивать свою технику, смотрясь в зеркало, но иногда мне необходимо перенести движения «внутрь» себя. 

Едва ли не большая часть жизни балетного артиста – это репетиции и подготовка к выступлениям. От этой рутины Вы получаете удовольствие?

Несомненно, экзерсис доставляет мне радость. Проснуться и сделать балетный класс – это как медицина. Сравнимо с духовной практикой. Если ты что-то хочешь улучшить, класс – это лучшее место, где это можно сделать. Я нахожу себя и свою душу через фортепианную музыку. Сам факт танца под красивую музыку и работы над собой приносит мне определенное спокойствие и свет. Конечно, может стать утомительным просыпаться на следующий день после спектакля и идти в студию, но когда ты туда приходишь, то точно знаешь, что все встанет на свои места.

У Вас потрясающая растяжка, для мужчины-танцовщика – особенно. Не каждая балерина может похвастаться такими высокими grand battement, арабесками и пр. Эластичность мышц не делает исполнение прыжков более сложным? Есть мнение, что чем мягче связки, тем труднее наработать «баллон» – эффект зависания в воздухе.

Мне очень повезло, что я родился с врожденной гибкостью, но это приносит и немало сложностей. У меня была серьезная травма из-за гибкости моей спины и процесса взросления, когда мне было 15 лет. Я должен был научиться работать своими мышцами по-особенному, чтобы защитить спину, и в этом мне помог пилатес. Вместе с тем я не чувствую, что гибкость мешает моим прыжкам. Я много работал над ними, и техника со временем развилась, и, пожалуй, я не соглашусь с тем, что чем больше у тебя есть гибкости, тем меньше ты способен прыгать. Прыжки очень сильно зависят от координации. И, знаете, я думаю, что танцовщик может иметь как врожденную гибкость, так и врожденный прыжок одновременно. Почему бы не обладать двумя вещами сразу, не правда ли?

Ваши топ-5 правил танца, которых Вы придерживаетесь.

1. Привноси чистую любовь к танцу во все то, что делаешь.

2. Уязвимость –  это сила.

3. Покажи хорошее воспитание, традицию и элегантность в танце.

4. Становись все больше собой через каждую роль, которую ты исполняешь.

5. Танец всегда должен быть актуальным.

Сегодня популярна такая практика: артисты балета, как фигуристы или гимнасты, нарабатывают эффектные комбинации (вращений, прыжков), которые становятся их «визитными карточками». Это техническое однообразие быстро приедается. Повторяемость «трюков» и приемов на сцене – Вы «за» или «против»?

Все зависит от того, как эти трюки исполняются, в каком контексте они используются, не чересчур ли употребляются. Я думаю, что все трюки – это то, что добавляется «поверх» танца. На мой взгляд, здорово показывать, какие сумасшедшие вещи ты можешь вытворять, когда для этого есть подходящий случай. Например, если ты исполняешь «Спящую красавицу», то ты просто обязан продемонстрировать чистый классицизм, не добавляя ничего поверх него. Однако если ты танцуешь «Пламя Парижа», то почему бы не вставить свои особенные прыжки (всегда исполняя их элегантно)? Что я не люблю – так это того, когда танец полностью перерастает в набор трюков. Мы, балетные артисты, – не цирковая труппа и не стремимся показывать бесконечную череду впечатляющих движений. Красота танца в том, чтобы, выполняя сложные движения, пропускать их через тело, лицо и душу и превращать в нарратив. 

Автор — Екатерина Поллак

Перевод осуществила Полина Лаврова

Студийная, театральная съёмка — Юлия Михеева

Макияж — Евгения Сомова