Венецианская лагуна щедро рассыпала множество островов вблизи Адриатического моря. Острова нашли приют в бескрайних водах, и вместе создали живописные самобытные виды. К северо-востоку от Венеции находится остров Мурано — небольшой клочок земли продетый каналами и мостами. В начале своего пути эта прибрежная равнина представляла заурядность и служила рыбным портом. Остров заиграл красками и приобрел звучание, когда двери открыли первые стекольные мастерские. Муранское стекло изготавливалось по особым технологиям и получило радушный отклик по всему миру. Местные жители с честью несут призвание в стекольном ремесле и считают долгом перенять мастерство от родителей.

Семья Манчини была из первых на острове, кто освоил искусство на стеклодувных мастерских. Через седьмое поколение Назарио продолжал род именитой семьи Манчини.

Иллюстрации: Иосиф Ярош

— Пусть наш сын будет способным и даровитым, я обучу его всем тонкостям ремесла, как когда-то отец просвещал меня. 

Известие о рождение дочки, заставило Назарио врасплох, сценарий жизни, который он так наивно и уверено создавал, пошел по другому пути и без его ведома. Огорченный Назарио перед входом в комнату, где жена приходила в себя после родов, старался стереть всю досаду и мысленно ругал за свои слабости. Улыбка вернулась с ясностью в голове, что за этой дверью находится любимая женщина, которая подарила ему маленькую принцессу. Через несколько лет Инес родила еще троих девчонок, Назарио с нежностью и заботой относился к белокурым красавицам, но почти каждый день возводил руки к небу с просьбой о наследнике. Слова Назарио были услышаны, и жена подарила ему долгожданного сына. В доме Манчине в честь рождение Абеле разливался праздный пир, среди звонких голосов не сложно было услышать возгласы счастливого отца. 

— Вот, смотрите на будущего приемника! Моя гордость, мое счастье! Небеса услышали мои молитвы и теперь навсегда можно позабыть про долгие томления в душе.  

Через три года Абеле в росте сравнялся с отцом, голос стал грубее и походка приобрела размеренный уверенный шаг. В воскресный день августа Назарио в приподнятом настроении поскорее хотел разыскать сына. 

— Абеле, вот ты где! Я что хочу сказать — он отдышался и бодро похлопал его по плечу — Твоя очередь пришла взять дело наших дедов и прадедов! 

Глаза Абеле забегали в страхе и отчаянии. Ком подступил к горлу мыли, которые хранились с самых ранних годов, прорвались наружу 

— Нет, отец, я не хочу жить так и никогда не хотел! Это выбор не мой, не мой! 

Абеле бежал прочь, слова доносились эхом, оставляя надежду о спасении чего-то очень важного. Он продолжал бежать по улицам миниатюрной Венеции и уже через несколько минут улыбка полностью завладело лицом. Он почувствовал, что в силах покорить весь мир

Кровь отхлынула от лица, эмоции перешли в разум, который давал ясно понять, что слова и побег ничего не изменят. 

— Мне нужно уехать…Я соберу вещи и куплю билет до Абруццо — бормотал Абеле.

Под свет фонарей он вернулся в дом, мама стояла на крыльце и выискивала тревожным взглядом сына. Абеле крепко прижался к матери, она ласково проводила по его волосам и согревала теплым вязанным кардиганом. 

— Нужно сейчас собрать вещи и купить билет — в полусонном состоянии продолжал бормотать Абеле. Запах чистого пастельного белья, теплое освещение от лучины окутали юношу в спокойствие и сон. 

— Нет, сын, в этом месяце точно не сможешь никуда поехать. Заказов много и времени на разъезды у нас нет. 

 Внук скучал по близким людям в дивном Абруццо, а еще по временам, когда ходил в поле со стадом овец.

— Я хочу быть пастухом и находиться далеко от стекольного дела — Абеле произнес слова шепотом и тут же вздрогнул от своего желания. Перед глазами сразу предстал образ Назарио с поникшим и сердитым взглядом.

 Абеле хранил в тайне свою мечту, но отец был далеко не слеп. С взрослением сына на смену радости у Назарио росло недоверие к будущему приемнику. В лунные часы бессонниц вспоминал себя, как с жадностью глотал знания и рвался сделать свою первое изделие из стекла. А потом прокручивал день и пустые глаза единственного сына. Тяжелые мысли и раздумья заставляли его ворочаться в кровати еще несколько часов. 

На следующий день Абеле медленно плелся за отцом в сторону мастерской. Они надели рабочий халат и приступили к работе, Абеле, раскачиваясь и тяжело вздыхая, старался выполнять все указания. 

— Ты что там примерз! Почему такой медлительный и вообще ты слушаешь меня, когда я пытаюсь объяснить все тонкости и важные моменты?- после бессонной ночи отец словно нарочно хотел вывести сына на открытый разговор.

Паренек, словно очнулся из сна и резко перевел взгляд на отца. 

— Извини, отец. Я все запомнил, я просто… 

— Как же мне сложно с тобой! Ты понимаешь, что должен трудиться много, очень много, чтобы с честью нести фамилию Манчини! Пойми, это наконец. 

Отец оборвал речь и выхватил инструменты из рук Абеле. Мальчишка лишь опустил голову.

— Довольно настроение портить — Назарио старался прийти в чувства и утешал себя мыслю, что парень мал и нужно время ему порасти.

Прошло около тридцати лет муранцы, как и прежде показывали туристам дорогу к мастерской Манчини. Абеле с темноволосым юношей встречал покупателей, а после они молча продолжали работать с незаконченным изделием.