XX век – это эпоха жестоких войн, бесчеловечности, крушения всех абсолютов и утверждения концепции Ницше о смерти Бога. Это конец Нового времени с его торжеством разума и науки. Это «век-волкодав», внезапно бросившийся людям на плечи и заставивший каждого переосмыслить всю свою жизнь. Именно в такой среде зарождается философия экзистенциализма как попытка помочь человеку найти себя, заставить его поверить, что он не просто функция или инструмент. Люди нуждались в том, чтобы им показали, что у них все еще есть власть над своей жизнью, что даже в концлагере можно оставаться свободным.

«Хотите философствовать – пишите романы»
Альбер Камю

Идеи экзистенциализма получили столь широкое распространение благодаря французским мыслителям Жан-Поль Сартру и Альберу Камю. Герои их литературных произведений настоящие романтики: они одиноки, трагичны, не находят понимания среди окружающих. Однако, в отличие от литературы романтизма, экзистенциалисты подчеркивают не только враждебность мира к героям, но и его абсурдность и бессмысленность. Мир абсурда – это мир после смерти Бога: без нравственности, ответственности, красоты, добра и зла – всего, на чем держалось человеческое восприятие окружающего. Осталась только смерть, которая уравнивает и обесценивает любые действия. Понимание мира как абсолютного абсурда является одной из ключевых идей в концепции экзистенциализма. Этой проблеме посвящен целый цикл произведений Камю: «Миф о Сизифе», «Калигула», «Посторонний».

Главный герой «Постороннего»  Мерсо представляется неким философским экспериментом автора – идеальным человеком XX века. Он свободен от совести, переживаний, рефлексии, он совершает то, что можно назвать «немотивированным преступлением» (что встречается и в «Калигуле» Камю, и в «Герострате» Сартра, и в «Подземельях Ватикана» Андре Жида), то есть без каких-либо причин убивает совершенно незнакомого человека и ничуть не раскаивается. Мерсо не плачет и на похоронах матери, а ведет себя сдержанно и отстраненно: выпивает кофе с молоком и закуривает сигаретку. Для героя не существует никаких рамок, социальных норм, догм, запретов. Есть лишь одна истина – истина смерти, руководящая всем остальным. Мерсо приговаривают к смертной казни, однако эта кара кажется герою абсурдной, ведь все люди смертны. «Рано или поздно всех осудят и приговорят», – к такой мысли приходит протагонист.

Альбер Камю

О несообразности мироустройства Камю размышляет и в своем философском эссе «Миф о Сизифе». Сизифов труд выступает в качестве метафоры человеческой жизни: подобно тому как герой древнегреческой мифологии был приговорен поднимать на гору камень, неизменно скатывающийся вниз, человек осужден на свое бессмысленное существование. Трагедия Сизифа не в том, что камень упадет, а в том, что он знает это наперед, поэтому задается вопросами о смысле своих действий. Так же и человек, зная о неизбежности смерти, спрашивает себя: «Стоит ли жизнь того, чтобы ее прожить?» По мнению Камю, индивид, отвечая на этот вопрос, выбирает для себя один из трех путей: самоубийство как результат потери смысла существования, покорность абсурдности мира и превращение себя в «вещь» (то есть потеря человеком своей сущности, заключающейся в постоянном поиске смысла) или бунт и сопротивление. Именно последнему пути писатель посвятил такие произведения, как «Бунтующий человек», «Праведники», «Чума». Камю рассматривает бунт как попытку внести в мир свой смысл. Несмотря на то, что этот путь непременно обречен на поражение, он служит основой для человеческого достоинства. Однако бунт имеет свою крайность, в которую нередко впадало человечество. Это нигилизм, заключающийся в отрицании каких-либо правил, что в итоге выливается в жестокость и бесчеловечность, лишь умножающие мировую бессмыслицу. Об этом Камю рассуждает в своем эссе «Бунтующий человек», где рассматривает историю восстаний и революций, задавая вопрос: «Почему движения, начинающиеся во имя свободы, заканчиваются концлагерями?». Бунт, по его мнению, должен происходить в форме открытого протеста, в котором рождается не жестокость, а человеческая солидарность и братство. Эти понятия помогут человеку найти утерянный миром смысл.

Какие же ответы давал на вопросы о смысле жизни другой ключевой философ-экзистенциалист Жан-Поль Сартр? В период до начала Второй Мировой войны он был ярым противником любых проявлений социальности, считая ее порабощающей силой, поэтому поначалу философ совершенно не разделял принципы братства и солидарности, присущие Камю. Важнейшей концепцией Сартра была идея свободы как единственного дара, за который должен держаться человек. Жизнь французского гения была подтверждением его взглядов: он не заключал гражданского брака со своей возлюбленной Симоной де Бовуар, не имел детей, поскольку не признавал института семьи, у них не было дома – они жили в гостинице, писатель демонстративно отказался от Нобелевской премии за повесть «Слова» и от ордена Почетного легиона. Вступление в какую-либо роль, совершение выбора для него всегда подразумевало ущемление собственной свободы. Однако человек реализует себя в выборе. Не принимая никаких решений, то есть будучи абсолютно свободным, он становится пустым, теряет свою сущность, которая для человека не есть просто существование. «Существование предшествует сущности», как писал Сартр в своей работе «Экзистенциализм – это гуманизм», то есть человек, в отличие от вещи, сам творит себя, он обречен на постоянное переопределение. Здесь и возникает идея свободы как идея постоянного свободного выбора. Однако, как только этот выбор сделан, мы, по мнению Сартра, надеваем маску, начиная играть определенную роль. Поэтому философ рассматривал жизнь человека как колебание между ролью, порабощающей его, и пустой свободой, превращающей его в вещь. Эти глубокие размышления и переживания писатель изложил в своей автобиографической повести «Слова».

Жан-Поль Сартр

В другом значительном произведении Сартра романе «Тошнота» писатель Рокантен также ищет ответы на свойственные экзистенциализму вопросы о смысле жизни и предназначении. Героя можно считать неким альтер эго самого писателя. В какой-то момент он осознает, что предметы вокруг него существуют отдельно от него самого, отчего он начинает ощущать отвращение ко всему. Почему эта, казалось бы, очевидная мысль так пугает Рокантена? Здесь стоит немного углубиться в идеи Сартра и отметить, что немалую роль в становлении экзистенциализма сыграла феноменологическая философия Эдмунда Гуссерля. Он пришел к выводу, что «сознание есть всегда сознание чего-то», то есть объекты, которые мы познаем, не порождены нашим сознанием, а реально существуют в мире. Этот внешний, чужой, враждебный нам и непознаваемый мир Сартр называл «бытием-в-себе», противопоставляя его «бытию-для-себя», относящемуся к сознанию самого человека. Философ мыслил человека единственным ничем не детерминированном видом бытия. Если стул создан только для того, чтобы на нем сидеть (его сущность заранее определена и неизменна), то человек сам решает, кем ему быть и как поступать – он обладает свободой выбора. Осознание сосуществования и постоянного противостояния этого внешнего, совершенно чуждого нам мира и нас самих и вызывает у героя чувство тошноты. В то же время она является метафорой страха и одиночества, потому что человек ощущает себя оторванным от мира, ничем с ним не связанным, потерянным в нем – здесь опять возникает тема абсурдности мира, его абсолютного безразличия к людям.

Почему столь мрачная, пропитанная темами безысходности и бессмысленности литература привлекала и продолжает привлекать читателей? Пожалуй, желанием людей понять и оправдать себя или своих знакомых, попытаться придать смысл своей жизни. Экзистенция и есть личность, та уникальная часть человека, которая всегда остается с ним. Именно личность в каждом из нас двигает самого человека и весь мир вперед, именно она помогает индивидууму не просто «existere» (лат. — быть, существовать), но жить.