Однажды после выступления маленького Вольфганга Амадея Моцарта к нему подошел подросток лет четырнадцати:

– Как ты замечательно играешь! И ты сам сочиняешь такие удивительные мелодии.  Это же, должно быть, очень сложно? – спросил мальчик.
– Нет ничего легче! Я всего лишь записываю музыку, которая звучит у меня в голове. А ты умеешь писать стихи, мне этому никогда не научиться! – ответил Моцарт.
– Но ведь это же совсем просто! Слова сами приходят ко мне, а я составляю из них готовые стихи.

Собеседником Моцарта был юный Гете.

Эта встреча двоих детей, гениев музыки и литературы, наглядно демонстрирует саму природу подлинного, врожденного таланта, который является частью натуры творца, чем-то для него естественным и привычным, но столь удивительным для окружающих. Так и сама Вена, музыкальная столица мира, город богатого культурного наследия, стала для многих деятелей искусства бессознательным, но необходимым условием, благодатной почвой для раскрытия их творческого потенциала. И пусть сам великий немецкий поэт Иоганн Вольфганг Гете никогда не видел Вену собственными глазами, но он, несомненно, слышал ее в музыке своих именитых современников.

Если подъем классической венской музыкальной школы пришелся на VIII-IX века, то период расцвета искусства в целом и литературного творчества в частности совпал со временем тяжелейших потрясений в социально-политической жизни страны. Начало XX века принесло две кровавые мировые войны, свержение старой монархической системы, установление фашистской диктатуры и экономическую нестабильность на территорию некогда великой бывшей Австрийской империи. И, как ни странно, эта безжалостная эпоха породила нечто поистине удивительное и прекрасное: новое искусство, остро и чутко реагирующее на вызов времени. И новый тип творческой личности: человека всесторонне развитого, одаренного, выросшего в лоне уже ушедшей сверхдержавы и соответствующего ее высоким стандартам, находящегося в вечном поиске и готового на активное противостояние жестокости нового строя. Именно этот тяжелый этап в жизни страны обогатил австрийскую литературу произведениями Артура Шницлера, Гуго фон Гофмансталя, Райнера Марии Рильке, Георга Тракля, Роберта Музиля. И если эти имена и не знакомы широкому кругу читателей XXI века, то произведения венского писателя и поэта Стефана Цвейга стали классикой мировой литературы, так называемым «must read» для любого образованного человека.

Молодость Цвейга пришлась на довоенные годы. «Золотой век надежности» – так позже называл это время писатель в своей автобиографии. Он изучал философию в Венском университете, был дружен с выдающимися литераторами, художниками и композиторами своего времени. Благодатная среда, в которой созревала личность будущего писателя, помогла оформиться его литературному дару, а последовавшая за «золотым веком» волна разрушений раскрыла талант Цвейга особенно ярко. И показала, что его истинное предназначение в служении искусству. Если писательство стало призванием Цвейга, то музыка была его увлечением, отдыхом для творческой натуры: он коллекционировал автографы известных людей, рукописи великих композиторов. С волнением и трепетом он снова и снова просматривал первые наброски их мелодий, с исправлениями и пометками на полях, – ведь только так можно проследить работу мысли истинных гениев прошлого.

Вечная любовь к музыке звучит и в ранних работах Цвейга – его первых стихах:

«…Нисходит ночь. Все музыкою стало.
(Она, в родной безбрежности блуждая,
Стыдливо прячет свой бесплотный лик
От жадных взглядов и от рук простертых —
От века сестры музыка и тьма.)
И голоса, которые недавно
Теснились робко на пространстве узком,
Взлетали в одиночку, боязливо,
Теперь слились и, пенясь с новой силой,
Потоком льются через край из бездны:
Они, как море, что порою бьет,
Как кулаками, волнами о берег,
Порой его ласкает, как дитя,
И вечно рвется к звездам, ввысь…»

(«Дирижер», С. Цвейг)

Стефан Цвейг оставался верен литературе и музыке до самого конца своего пути. Даже будучи нежелательным лицом в своей родной стране, он продолжал работать над словами к либретто композитора Ричарда Штрауса «Молчаливая женщина». И, несмотря на противодействие нацистов, совместное произведение немца Штрауса и еврея Цвейга все же смогло увидеть свет.

«Может быть, со времен Эразма (о котором он рассказал с таким блеском) ни один писатель не был столь знаменит, как Стефан Цвейг», – так говорил о Цвейге немецкий писатель Томас Манн. Слава самого Манна выходила далеко за пределы его родной Германии, делала его желанным гостем во всех европейских странах, в том числе и в австрийской столице. И это неудивительно: Томаса Манна по праву можно назвать самым музыкальным писателем XX века. Его произведения буквально наполнены музыкой. Она растекается по строчкам его книг, обретая форму слов. Читая Томаса Манна, нестерпимо хочется научиться понимать мелодии без звука, чтобы разучивать партитуры вместе с юным Ганно Будденброком, услышать пассажи, ради которых Адриан Леверкюн продал душу дьяволу в «Докторе Фаустусе», насладиться «Тристаном и Изольдой» в исполнении Габриэлы Экхоф, чтобы не чувствовать себя совершенно глухим.

Литература и музыка – тесно переплетенные, взаимопроникающие, вдохновляющиеся друг другом виды искусства. И они буквально наполняют воздух Вены – город, где каждая улица, каждый дом хранит память о писателях и композиторах прошлого. Не верите? Приезжайте в австрийскую столицу и убедитесь в этом сами. А если все еще сомневаетесь, то не стоит, ведь как поет Билли Джоэл: «Vienna waits for you»!