Почему художники пишут обнаженных женщин? Попробуем разобраться, действительно ли за этим скрывается какой-то глубокий художественный смысл.

Вокруг живописи много стереотипов. Многие из них корнями уходят в далекую для нас Античность, ведь именно там были заложены основы практически всей европейской культуры, и именно там возникли многие сюжеты, которые воспевались последующими поколениями художников. Я не буду обсуждать античную культуру, я лишь хочу обратиться к одному, привычному для нас всех обстоятельству. Очень часто образ живописца в массовой культуре ассоциируется с мужчиной, возможно даже и не очень молодым мужчиной, возможно даже с неаккуратной прической или небритостью, немного пьющим, но обязательно таким мужчиной, который только и делает, что рисует обнаженных женщин, прикрывая свои сексуальные интересы мнимой эстетичностью и высотой художественной мысли. Надо заметить, что многие художники очень точно попадают под это описание, и как раз благодаря им, а также живущей внутри каждого человека любви к распространению сплетен и интриг, фундаментальные начала изобразительного искусства обесцениваются. Последнее, конечно, неприемлемо, потому что подлинное искусство должно быть доступно всем. Художественная ценность холста с изображенной на нем молодой девушкой не должна определяться тем, насколько девушка привлекательна для зрителя, именно в том обычном смысле, в котором изображение женского тела так привлекает нас; и не слепой верой в авторитет автора, и не неприкосновенностью изображаемого сюжета. Другое дело, что не все изображения с женщинами вообще имеют какую-либо художественную ценность, даже будучи написанными красками или выполненными в какой-нибудь другой технике, но мы такие не берем в расчет. Мы рассмотрим несколько живописных работ из разных исторических эпох и подумаем, почему художнику потребовалось изображать именно обнаженную женщину?

Живопись, как и любой другой вид искусства, содержит в себе множество жанров. Среди них хорошо известные многим: портрет, пейзаж, натюрморт и т. п. Практически в каждом из них были свои периоды активного развития и спада, а некоторые, такие, например, как историческая живопись, вообще зародились лишь в эпоху Возрождения. Я не случайно акцентировал внимание на жанре исторической живописи, потому что мы начнем с работы, выполненной именно в нём. Особенностью этого жанра является изображение классических библейских или мифологических сюжетов. В силу повышенного интереса к античному искусству в эпоху ренессанса источником вдохновения зачастую были именно греческие мифы. Многообразие этих сюжетов, как мы знаем, отражает всю глубину греческой культуры: представления об устройстве мира, о человеке в этом мире, о божественном проявлении. Львиная доля этих историй описывает отношения между людьми, или между людьми и богами, отражая при этом самые-самые человеческие черты: любовь, дружба, сострадание, ненависть, отвага, предательство и т. п.

Одним из таких сюжетов является миф о Данае, дочери царя Акрисия и матери известного нам всем героя Персея. Попытаюсь очень грубо пересказать эту историю. По легенде, Акрисию было предсказано, что он погибнет от рук своего внука. Узнав об этом, царь поместил свою дочь Данаю в заключение, чтобы не допустить рождения своего убийцы. Но полюбивший Данаю Зевс проник к ней в виде золотого дождя, после чего Персей и появился на свет. Узнав об этом, Акрисий распоряжается поместить Данаю и Персея в ящик, а затем и вовсе выбросить его в море. В дальнейшем этот сюжет крайне интересно развивается. Он содержит чудесное спасение матери и сына, последующее убийство Персеем медузы Горгоны и многое другое (включая предсказанное убийство Акрисия). Но наша статья не об этом.

Итак, Даная предстает в образе невинной женщины, возлюбленной богом и ставшей матерью героя. На одноименной картине великого голландского живописца Рембрандта Харменса Ван Рейна, запечатлена вся красота этого образа.

Х.В.Р. Рембрандт «Даная» (1636—1647)

Конечно, всегда, когда вы смотрите на работы мастеров эпохи Возрождения, нужно помнить, что их художественная ценность состоит из множества компонент. В первую очередь, эти художники потому и называются мастерами, что основной их заслугой является потрясающее, не поддающееся копированию, владение техникой живописи, искусством изображения предметов как таковых. Одним из самых сложных для изображения предметом, конечно, является человеческое тело. Второй важнейшей компонентой является сама художественная мысль, которую выражает автор. Вот здесь и происходит магия! Она возникает в соединении двух компонент.  Она возникает тогда, когда художник решает задачу по наиболее полному и доступному выражению своей мысли через свое живописное мастерство. На картине Рембрандта эта магия безусловно присутствует. Фирменный Рембрандтовский световой акцент наполняет воздухом всю картину, символизируя скорое появление олимпийского царя. Скромная улыбка на лице Данаи. Робко тянущаяся навстречу своему возлюбленному рука. При всей этой радости перед чем-то волшебным и долгожданным легко увидеть и естественный страх в глазах Данаи. Обилие золотых оттенков как в световых бликах, так и вообще во всей комнате, еще больше позволяет угадать появление Зевса. Обратите внимание насколько убедительно Рембрандт передает нежность образа Данаи. За счет чего? Присмотритесь отвлеченно. Посмотрите на обилие округлых форм, наполненных светом и воздухом, Рембрандт буквально слепил из них Данаю. Этот объем рифмуется с такими же воздушными и круглыми подушками, матрасом, в которых прямо-таки хочется утонуть. Казалось бы, всего лишь обнаженная женщина, но нет.

Г.Климт «Даная» (1907—1908)

Здесь порог нежности достигает каких-то немыслимых высот. Спящая Даная буквально закручена в пространстве. Создается ощущение какого-то таинственного чуда, которое происходит вокруг абсолютно безмятежной красавицы, укутанной в свои собственные объятия. Обилие крупных форм, трепет развивающегося покрывала, поток льющихся золотых монет и сама поза Данаи уносят картину в бесконечный водоворот. При всем этом движении зритель акцентирует внимание на четко выписанной груди, сжатых в забвении пальцах и ангельском, как у самого невинного спящего ребенка, румяном лице Данаи. Этот контраст безмятежности спящей девушки и неудержимой энергии космоса создает один из самых нежных образов на свете.

Двинемся дальше – в сторону от исторической живописи и ближе к нашему времени. Мы уже увидели, что женское тело используется художниками не только лишь как образец красоты, но и как своеобразный способ транслировать более тонкие художественные замыслы. Однако в приведенных примерах, помимо изображения, важную роль играют и сами используемые сюжеты. Зная их, мы уже догадываемся, что нам нужно искать в художественном образе, предлагаемом автором. Поэтому у художников более позднего времени, среди которых жанр исторической живописи был не так популярен, мы, очевидно, найдем больше возможностей для интерпретаций. Одна из моих любимых работ, созданная Анри Матиссом, называется просто – «Обнаженная в кресле».

А. Матисс «Обнаженная в кресле» (1926)

«Ну вот», – скажете вы, – «Типичная история, как в начале статьи». Но как бы не так. Ранее я уже замечал, что мастерство художника состоит в решении задач. И если у мастеров эпохи Возрождения мы видим стремление к идеальной технике изображения предметов, и в этом проявляется главная их особенность, то у художников, творивших на рубеже XIX-XX веков, мы видим непреодолимое желание развивать художественное мышление как таковое. Заметим, однако, что Матисс был прекрасным живописцем в классическом понимании этого термина, достаточно посмотреть его ранние работы.

Итак, перед нами обнаженная девушка в кресле. Немногие, конечно, вот так с ходу согласятся с тем, что перед нами девушка. Вдруг это взрослая женщина? Но таким образом Матисс и дает понять, что нас это интересовать не должно. В этой работе отсутствует какой-либо намек на портретное сходство и точность передачи образа самого человека. Действительно, у нее практически не нарисовано лицо! Это потому, что Матисса здесь абсолютно не интересует сам персонаж. Он решает задачу. Женское тело на этом холсте является выразительным средством для достижения большего эффекта при передаче таинственности и загадочности, но на самом деле картина не о нем. Картина о том, как из набора ярких и резких цветовых пятен создать глубокий образ. Что это за образ? Когда ты, столкнувшись один на один со своими чувствами в душную летнюю ночь, открываешь форточку, чтобы впустить в комнату хоть немного прохлады. Когда ночь становится светлой как день. Именно тогда возникает этот таинственный и задумчивый образ. Она не соблазняет, она заставляет думать о чем-то загадочном и вечном. Посмотрите, как это сделано. Как Матисс, используя пару светло-фиолетовых бликов на бедре, создает объем у всей женской фигуры и настроение всей картины. И без того закрученная поза девушки, закручивается еще сильнее. Как вальяжно она разлеглась в абсолютно плоском желто-зеленом пятне, в котором сразу угадывается кресло. Оно стоит на ярко красном и тоже плоском пятне. Черное и фиолетовое пятна с перевернутыми «L», чтоб намекнуть на распахнутое окно. Очень яркие цвета. Такого ночью не увидишь. Но эти фиолетовые блики на бедре сразу создают наполненную лунным светом, глубокую ночь! Конечно, не стоит утверждать о полном отсутствии сексуального подтекста в этой работе. Но он лишь частица образа, который здесь создан. Художники изображают женское тело не просто, чтобы изобразить его красоту, а для того, чтобы с его помощью изобразить более глубокие художественные образы, которые зачастую вообще не связаны с женщинами.