Подпольная литература, неофициальная, маргинальная, «вненаходимая» — все эти условные понятия созданы для определения «не таких« произведений.
В разные эпохи по-разному нужна была такая литература: диктатура, маркировка «свой-чужой», запрещенные темы. Последнее всегда интересовало искушенного читателя, этакого юного Бодлера, сидящего за стаканом абсента с нарочито скучающим видом. В погоне за набухшими кровью метафорами, сочащимися эпитетами и языком-ножом эти денди от литературы стремительно обрастали новыми загадочными именами, щеголяя томными и немного бархатными французскими фамилиями по коридорам школ и университетов. Сейчас, когда практически все авторы и их творения открыты для любопытствующих, можно с легкостью превратить бывшую подпольную литературу в так называемую классику. Но, к счастью, некоторые темы до сих пор не позволяют этого сделать.

Barno_literature

Это дико, но в наши дни до сих пор находятся такие персонажи, которые от слов «секс», «пенис» и «вагина» то ли краснеют, то ли варятся в собственной отсталости. Когда люди надевают на свои головы воображаемые пояса верности с надписями «так не должно» и «это вседозволенность и распущенность», остается один выход — оставить их там, где они остановились. Нам не нужны эвфемизмы, нам не нужно стыдливо прикрываться в душевых, потому что все всё видели, — ничего нового мы не узнаем. Эту подборку я накину легким флером таинственности, позову лучшего средневекового мастера витража, который красочно скроет содержимое моего собора. Все зеваки будут пялиться на это со стороны, не зная, что сама красота внутри святилища. Там я оставляю всех стеснительных и нерешительных, а готовых — приглашаю составить мне компанию по райским садам земных наслаждений в поисках ангелов, которых искали писатели этой подборки.

Barno_literature

ЖАН КОКТО

Что читать: «Петух и арлекин»
В чьем переводе: Бенедикт Лившиц
Что смотреть: «Кровь поэта», «Орфей», «Завещание Орфея» (режиссер он же)

Баловень судьбы и любимец публики. Кокто еще при жизни называли творцом Возрождения: и писатель, и художник, и режиссер. Его всегда интересовала греческая трагедия, потому что сам обладал космическим мировоззрением. Постоянно в поиске прекрасного: солнца, богов с подтянутыми торсами, потерянного рая. Волнующее и почти сакральное отношение к красоте породило его особую поэтику – построение стихотворения с настроением оды 18 века, но с неожиданными «взрывными» словами и приемами:

Ложной улицы во сне ли
Мнимый вижу я разрез,
Иль волхвует на панели
Ангел, явленный с небес?

Кокто – это когда после жгучего и ленивого летнего дня открываешь окно во всю ширь, а оттуда утомленные и влажные деревья дышат тяжело, будто после секса.

Barno_literature

ЖАН ЖЕНЕ

Что читать: «Кэрель»
В чьем переводе: Татьяна Кондратович
Что смотреть: «Керель» Райнера Вернера Фассбиндера

Полная противоположность Жана Кокто, хотя оба высоко ценили творчество друг друга. Если Кокто искал красоту в изящном и божественном, то Жене – в уродливом и преступном. Исследуя самое дно общества, Жан Жене как бы с яростью находил человеческое в своих героях, уже, казалось бы, потерянных для всего мира. Вылизывая тюремные камеры, с похотью подглядывающий за жизнью забытых и отвергнутых, автор поселяет своих персонажей в почти театральные декорации, гротескные, с плохо прорисованными пейзажами над скрипящей сценой. Вырезая из бумаги человекоподобных существ, он закидывает их в свою воображаемую страну и предугадывает чуть ли не потустороннюю метаморфозу: бумажные существа начинают обустраивать свой мир, наделяют друг друга ролями, и, в итоге, превращаются в настоящих людей с самосознанием и чувствами. Через муки превращения совершаются страшные преступления, но эти жертвоприношения угодны Жене-богу, на то его воля.

Кокто и Жене, по сути, вечные искатели ангела. Для первого ангел – божественная красота и порядок вещей, для второго – способ сотворения через разрушительную мощь. На протяжении многих лет они пытались найти хоть что-либо ангельское в мире и не заметили, как оставили после себя двух ангелов, нареченными Жан Кокто и Жан Жене.