10-го января в «Лебедином озере» Мариинского театра партию Одетты-Одиллии впервые исполнила Мария Ильюшкина, а в образе Зигфрида, тоже впервые, предстал Никита Корнеев. Оба – артисты театра с 2016-го года; оба пока не могут похвастаться успешной карьерой (Мария – в числе корифеев, Никита – артист кордебалета); и оба получили шанс проявить себя. Двойной дебют оказался не только уместным, но и по-балетному петербургским, с уважением к традициям театра и его, казалось, потесненным распорядкам.

Фото: Валентин Барановский © Мариинский театр

Среди артисток современного молодого поколения Мариинского поиск канонической Одетты-Одиллии ведется не первый сезон и безуспешно: этот лебедь крупноват, тому не хватает размаха крыльев, а другой хотя и выступает на сцене, должен бы скромно сидеть за кулисами и наблюдать за тем, что происходит. Однако кому-то же пора, наконец, поручить нести чудесную и тяжелую ношу наравне с главными балеринами театра. Памятуя о том, в какую безупречную, практически бесперебойную машину по производству классики реформировался Мариинский, кажется, и сами прима-балерины не стали бы возражать против того, чтобы в их лебединый клин влились молодые силы.

Фото: Екатерина Поллак

Быть среди первых лебедей Мариинского, конечно, удел единиц: трудновыполнимы эстетические условия, выдвигаемые петербургским театром для этого образа. Собирательность образа требует от балерины и фактуры, и «лебединых» линий тела, и выразительных рук, и превосходных балетных данных, и владения техникой. Даже Диана Вишнева, добившись мирового признания ко времени своего появления в «Лебедином озере», станцевала этот спектакль на родной сцене лишь единожды, оставив мечту об Одетте-Одиллии фактически неосуществленной.

Одной из удачных попыток Мариинского «взрастить» петербургскую лебедь можно считать «Лебединые» Юлии Степановой (кстати, расправившей свои крылья, тоже находясь на нижних «иерархических» позициях в труппе). Как известно, с Петербургом у нее не сложилось. «Слепить» заглавного лебедя театра пытались из Кристины Шапран, но в виду очевидной технической беспомощности артистка сошла с дистанции уже после первого выступления. На фоне этого ненадуманного кризиса выдвижение Марии Ильюшкиной стало той «соломинкой», за которую, действительно, стоило ухватиться.

Фото: Валентин Барановский © Мариинский театр

Появляясь в больших лебедях, Феей Сирени, Принцессой Флориной или Повелительницей Дриад, Мария обращала к себе внимание, прежде всего, фактурой: высокая, длинноногая, длиннорукая, статная. Добавьте к этому природный лиризм и балетную выучку в традициях старой петербургской школы. Неудивительно, что от сезона к сезону ее выходы все более возвышались над корифейством, и дебют в «Лебедином» был вопросом накопления сил и ресурсов с тем, чтобы «экзамен на балерину» не погубил то, что с таким старанием пестовалось с первого класса АРБ им. А.Я. Вагановой. Истории, когда преждевременно взятое штурмом «Лебединое» оборачивалось, без преувеличения, трагедией, стены театра помнят до сих пор. «Заплыв» на «Лебединое» у Марии случился в пору ее четвертого сезона службы в театре и оказался во многих отношениях удачным благодаря тому, что партия обдумывалась без спешки.

Фото: Екатерина Поллак

Фото: Валентин Барановский © Мариинский театр

Одетта Ильюшкиной удивительным образом несовременна в хорошем смысле этого слова – нельзя сказать, чтобы образ был сделан «под винтаж», но вместе с тем подобранные port de bras, движения рук, найденные позы и ракурсы дуэтных поддержек выглядят деликатной реминисценцией, отсылкой к образцам прошлого, на которые балерина будто бы бросает свой взгляд. Впрочем, и без этой элегантной стилизации сама Мария кажется принадлежащей скорее «той» эпохе, чем «этой». «Белые» акты целомудренны и возвышенны. Ценен в них неподдельный задушевный лиризм, игра лебединых линий тела, нацеленность на академическую чистоту танца. Красивым запевом Белого адажио прозвучал воспаряющий ввысь арабеск, в котором артистка застыла на несколько секунд.

Фото: Валентин Барановский © Мариинский театр

Фото: Екатерина Поллак

В вариации, правда (даже со скидкой на «ретроградность» образа), взмахам à la seconds c осторожными rond de jambe в воздухе не хватало высоты и легкости. Обидный для балерины таких внешних данных изъян – недостаток шага в сторону – будет особенно заметен в «черном» па-де-де, когда, удерживаемая Зигфридом, Одиллия застывает в позе écartée, а затем, отстраняя его руку, балансирует самостоятельно. Мария все-таки балерина 2020-го, а не 1920-го года, как можно подумать, увидев ее экарте.

Фото: Валентин Барановский © Мариинский театр

К Одиллии Ильюшкиной вообще осталось немало вопросов. Достичь убедительного контраста между двумя антагонистичными образами удается не всем – слишком противоположны темпераменты, сущности, биографии. И уж конечно, в милой и трепетной Марии едва ли тлеют угольки демонического коварства. Как быть? Мария решила подчеркнуть непохожесть черного лебедя на белого, «выстреливая» каждую позу в ноту и нарочито отыгрывая кистями практически все акценты. Вспоминаются слова Натальи Макаровой, считавшей, что для «Лебединого озера» этот прием пагубен, поскольку он дробит музыку Чайковского на такты вопреки ее мелодической канве и сообщает танцу механичность.

Время заметить, что в статье, посвященной двойному дебюту, еще практически ничего не было сказано о втором «виновнике торжества» Никите Корнееве. Помимо очевидного (того, что Зигфрид танцует меньше солистки) на это есть и такой резон: дебютант в своих первых выходах намекнул поэтическими арабесками и вращениями на что-то бесконечно интересное, но к часу X не смог совладать с волнением. Разглядеть прыжковый и пластический потенциал это, конечно, не помешало, и все-таки в «Лебедином озере» помимо партнерства (с которым Никита справился отлично), от принца ждут вариацию и кульминационную коду. В последней, утеряв баланс после круга жете, дебютант отказался даже от исполнения вращений и ретировался за кулису, а жаль, потому что вращения, судя по соло первого акта, у него могут быть очень выразительными.

Фото: Валентин Барановский © Мариинский театр

Несмотря на хладнокровные соображения, коими не может не апеллировать критика, вне сомнений, Мариинский можно поздравить и с рождением Одетты-Ильюшкиной, и с появлением нового Принца!

Фото: Екатерина Поллак