«Он весь полыхал движением, если можно движение измерить термометром. Пафос танца в нем пламенел, как огонь, сжигающий свои жертвы на эшафотах. А попросту сказать, дарование Рудольфа Нуреева уже тогда обладало чудодейственным свойством согревать сердца, освещать людям путь во тьме их существования, а то и сжигать в человеке зло и неразумие».

Майя Плисецкая

«Я почувствовал, что мне надо немедленно бежать, но буквально за одну секунду мои мышцы словно свинцом налились. «Я не сумею…» — подумал я. А потом ринулся». Так описывал свой «прыжок в свободу» Рудольф Нуреев — легенда отечественного и мирового балета, самый выдающийся танцовщик прошлого столетия.

Родился Рудольф Нуриев 17 марта 1938 года между Иркутском и Слюдянкой — в поезде, в котором его беременная мать Фарида ехала вслед за мужем во Владивосток. Его отец Хамет очень обрадовался рождению сына и сам назвал его Рудольф. В семье уже были три девочки — Роза, Розида и Лидия. В немецкой культуре имя Рудольф означает знаменитый, признанный. Как Вы понимаете, даже в его имени было заложено будущее предназначение.

Семья Нуреева жила очень бедно, они едва сводили концы с концами. Полтора года они жили во Владивостоке, потом отца перевели в Москву. И вроде жизнь стала налаживаться, но началась война и перечеркнула все планы. Отец Нуреева ушёл на фронт одним из первых. Семью эвакуировали в Челябинск, а потом в село Щучье недалёко от Уфы. Военные годы Рудольф вспоминает с трудом. Кроме холода, голода и темноты в памяти не осталось ничего. В те годы он часами сидел на горе Салават, наблюдая как поезда пересекают реку и идут дальше: в Москву или Ленинград, а потом возможно в Венгрию, Париж, Лондон. И мысленно он путешествовал с этими поездами. Мечты — это все, что оставалось для мальчика.

Однажды, в канун Нового года Фарида повела Рудольфа в театр на балетное представление. До того, как началась увертюра, занавес из зеленого бархата уже показался ему волшебством. За ним оказалась пустота и на сцене появились какие-то красивые люди. Это событие изменило его жизнь. Увидев балет, он забыл обо всем, он заново родился. И вот она, мечта, которая потом превратилась в дело всей его жизни.

А дальше все закрутилось в вихре танца: кружок в детском саду, а потом в доме пионеров. Его первая учительница Анна Удальцова сразу рассмотрела в ребенке талант и посоветовала ему продолжить обучение в Ленинграде. Так Нуреев и не оставил эту мысль. Как только представилась возможность, он вцепился в нее железной хваткой и доказал всем, на что способен «неистовый татарин». Летом 1955 года в Москве открылся фестиваль искусства Башкирии. Его танцевальной труппе предстояло выступить с балетом «Журавлиная песнь», но внезапно заболел солист. Это был его шанс, и Рудольф предлагает станцевать его партию. Нуреева взяли на гастроли, и он принялся усердно разучивать роль. Его старания закончились травмой, с которой обычный человек восстанавливался бы месяц. Рудольф через несколько дней выходит на сцену.

После этого судьбоносного выступления Нуреев принял решение поступать в Московское хореографическое училище, но там иногородним не предоставляли общежитие. Тогда он едет в Ленинград и поступает в Ленинградское хореографическое училище. Дерзкий. Именно так можно назвать этого юношу, именно этим эпитетом можно охарактеризовать всю жизнь Нуреева. В училище он направился прямо к директору Валентину Шелкову и заявил: «Я – Рудольф Нуреев. Я хочу здесь учиться». И его взяли. А дальше каждодневный труд и бесконечное недовольство собой и своей техникой. В середине репетиции он мог разреветься и убежать. А потом вечером, когда все уходили, он возвращался в класс и настойчиво отрабатывал каждый па, добиваясь совершенства. Уже тогда мальчик начинает проявлять свой суровый нрав и буйство характера. Ему не нравился его педагог Валентин Шелков, и он добился перевода к Александру Пушкину, который слыл уважаемым преподавателем мужского танца. 

В 1958 году Рудольф выпускается из училища хореографии и становится членом труппы театра оперы и балета имени С.М.Кирова в Ленинграде. Настояла на этом приглашении прима-балерина этого театра Наталья Дудинская.  И вот дебют Нуреева с Дудинской, последняя сцена, зрители аплодируют и начинают кричать: «Нуреев! Нуреев!». Все бы ничего, да вечер был бенефисом Дудинской. Не надо объяснять, что с этого момента не все шло так гладко в карьере Рудольфа в Кировском театре. Нуреев протанцевал там всего три года, но даже за этот короткий срок он стал известным танцором Советского Союза. А самое главное – он принес в классический балет важные перемены: придал ценность мужскому танцу.  

В скором времени ему разрешили выезд заграницу. Но к Нурееву относились с подозрением, не доверяли ему. Боялись, что он там и останется. Когда он приехал с труппой в Париж, за ним повсюду следовали сотрудники КГБ. Нуреев вёл себя вольно: гулял по городу, засиживался поздно в ресторанчиках на Сен-Мишель, в одиночестве отправился слушать Иегуди Менухина (он играл Баха в зале Плейель) и не считался с правилами, внутри которых существовали советские танцовщики. Не смог удержать в секрете от агентов КГБ своих гомосексуальных контактов. 

Сам Париж принял Нуреева с овациями. Его выступления произвели фурор, зрители были в восторге. Едва Рудольф появился на сцене, он подчинил себе и сцену, и зрителя. Каждый его па, каждое движения были пронизаны чувством и эмоциями. Он не танцевал, он жил в танце. Он не играл на сцене принца, он был этим принцем. Легкий прыжок и он зависал в воздухе, как по волшебству.

Дальше с труппой Нуреев должен был направиться на гастроли в Лондон. Но поведение Нуреева не прошло бесследно. Из Москвы пришло указание: «Нуреева наказать!». 17 июня 1961 года в аэропорту Ле-Бурже Рудольфу сказали, что он должен лететь в Москву, чтобы танцевать на приеме в Кремле. Сам Нуреев описал этот момент так: «Я почувствовал, как кровь отхлынула от моего лица. Танцевать в Кремле, как же … Красивая сказочка. Я знал: навсегда лишусь заграничных поездок и звания солиста. Меня предадут забвению. Мне просто хотелось покончить с собой. Я принял решение потому, что у меня не было другого выбора. И какие отрицательные последствия этого шага ни были бы, я не жалею об этом». Произошедшее дальше пресса рассказывала, как красивую сказку, называя это «прыжком к свободе». Но все было намного проще. Нуреев сидел в баре аэропорта, окруженный агентами КГБ. В этот момент к нему подбежала его подруга Клара Сен, чтобы якобы попрощаться, и он прошептал ей просьбу о помощи. Тогда она бросилась в полицейский пункт и объяснила всю ситуацию. Рудольфу нужно было всего лишь самому подойти к ним и сказать, что он хочет остаться в Париже. Клара еще раз подбежала к Нурееву и объяснила ему, что нужно сделать. Так Нуреев ринулся к полицейским комиссарам и сбивчиво пробормотал: «Я хочу остаться здесь! Я хочу остаться здесь!». И он остался. Это событие не прошло бесследно, пресса всего мира раструбила о том, как артист советского балета вырвался на свободу из рук КГБ. И это послужило лучшей рекламой для малоизвестного на тот момент танцовщика.

Надо было начинать новую жизнь. Когда он решил остаться, в его кармане было всего 36 франков. В течение недели, он был принят в Гранд Балет Маркиза де Кюве. Режим дня был расписан строго по минутам, опасались акций со стороны советских спецслужб: класс, репетиции, ланч в соседнем ресторанчике и бегом домой. На деле «мир свободы» оказался удивительно сложен. Здесь царили посредственность и дурной вкус, хороших танцовщиков было очень мало. Через полгода Нуреев съездил в Нью-Йорк к хореографу Джоржу Баланчину. А 2 ноября 1961 года он дебютировал в Лондоне, исполнив вместе с Розеллой Хайтауэр па-де-де из балета «Лебединое озеро» — вскоре после чего получил ангажемент в Королевском балете Великобритании. Более пятнадцати лет Нуреев был звездой лондонского Королевского балета и являлся постоянным партнёром английской балерины Марго Фонтейн. Кто бы мог подумать, что эта пара станет самым блистательным тандемом в истории балета. Совместное творчество Фонтейн и Нуриева началось в 1962 году с балета «Жизель». В 1963 году для них специально поставили балет «Маргарет и Арман». После «Лебединого озера» в Венской опере в октябре 1964 года их вызывали на сцену восемьдесят девять раз. Рабочим сцены пришлось платить дополнительную зарплату, поскольку они не могли разбирать декорации и задерживались в театре.  Это является театральным рекордом и по сей день.

Будучи премьером венской труппы, Рудольф получил австрийское гражданство. Он выступал по всему миру, давал по 200 выступлений в год. Никто не танцевал столько, сколько Нуреев. Он преодолевал все и всех, перешагнул через жизненные препятствия и доказал свое величие через невероятный труд и талант. Именно поэтому деньги и слава так быстро ворвались в его жизнь.

Нуреев участвовал в классических и современных постановках, ставил балеты и делал собственные редакции классических спектаклей. Он активно продвигал на первые позиции молодых артистов, иногда, как в случае с Сильви Гиллем, весьма условно соблюдая принятые в Париже ступени иерархии. Среди «плеяды Нуреева» — Элизабет Платель, Моник Лудьер, Изабель Герен, Манюэль Легри, Шарль Жюд, Лоран Илер. 

В 1987 году Нуреев смог получить разрешение на въезд в СССР, чтобы проститься с умирающей матерью — виза была дана всего на 72 часа, причём артисту ограничили возможность контакта со всеми, кого он знал в молодости. «Я не знаю, что я чувствовал тогда. Я чувствовал, что в России холодно. Физически и психически. Я отсутствовал 29 лет. Я стал иностранцем с холодной душой и разочарованный. Через несколько дней после нашего свидания мать умерла, и с ней умер и мой последний контакт с моей родиной», — сказал Рудольф Нуреев.

В последние годы жизни, будучи уже не в состоянии танцевать, Нуреев начал выступать как дирижёр. В 1992 году он дирижировал венским Резиденц-оркестром во время его европейского турне. Весной того же года по приглашению директора Татарского оперного театра Рауфаля Мухаметзянова Рудольф Нуреев посетил Казань, где дирижировал балетами «Ромео и Джульетта» и «Щелкунчик» (главную партию исполнила Надежда Павлова).

В 1983 году в крови Нуреева был обнаружен вирус ВИЧ. 6 января 1993 года, в возрасте 54 лет, великий танцовщик скончался от осложнений СПИДа. Последние дни своей жизни он провел в Париже. Этот город подарил ему новую жизнь, дал славу и богатство, он же закрыл за ним дверь. Согласно желанию Нуреева, его похоронили на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем, где нашли свой последний приют многие наши соотечественники, в разное время покинувшие Россию.